- Фрея… – произнёс юноша, чувствуя, как его бешенное возбуждение не сломила даже обильная эякуляция.
- Да, мой лорд, входите, – пригласила она его с распростёртыми объятьями. На ней было лишь болеро, сапожки, которые она и не подумала снять, и насквозь промокшие от любовных соков трусики. Последним не повезло, ведь Киргот, не желавший возиться с ними, попросту сорвал их, будто это не образец тканного искусства, а бесполезная тряпка. Всё то время, пока её возлюбленный держал Еву в плену сладострастных стонов, принцесса и сама желала туда попасть, изо всех сил растирая свой набухший клитор. Но вот, теперь и ей предстояло пасть жертвой неиссякаемой похоти героя, что ворвался в её бешено подрагивавшее влагалище, прежде, чем начать там настоящий мокрый ад. Дальше он не помнил уже ничего, настолько его опьянил этот сладкий дурман страсти. Всевозможные позы, секс то с Фреей, то с Евой, то с ними обеими, завистливые взгляды лобызавших друг друга Сецуны и Элен – следующие эти несколько часов так и слились в один сплошной комок хаотичных воспоминаний о том, как Киргот изо всех сил пытался забыться в сексе накануне предстоящих тяжб…
Юноша видел сон. Такое непривычное зрелище в первом мире и столь знаменательное во втором. В последнее время молодой человек видел много снов. Но этот был ещё более особенным, чем все предыдущие. Беспощадный завоеватель своей судьбы посреди бесконечного белого поля стоял лицом к лицу со своим «я» из прошлого. Слабым и никчёмным Киром.
- Я не хотел становиться тобой, – произнёс юнец своей более зрелой и искалеченной ипостаси.
- Тогда зачем ты пошёл за моим голосом? – спросил в ответ Киргот, чувствуя, как теряет терпение.
- Я не думал, что стану таким… как ты. Жестоким, сумасшедшим, помешанным, – ругал своим слабым голоском своё будущее «я» отрок.
- Хм. Ответь на вопрос, что я, что мы должны были делать? Позволить истории повториться? Чтобы снова погибло тысячи невинных душ, чтобы у нас опять всё отняли? Ты этого хочешь? Это не шутки! Я не прощаю тех, кто обирает меня! Так я решил, такой у меня путь, поэтому я стал сильным. Я не жалею! Я не колеблюсь! Я выбрал верный путь! Я счастлив, я силён! У меня есть деньги, свобода, любовь! А что есть у тебя?! – напирал мститель на своё альтер эго могучий герой.
- Я не ты. Ты – чудовище, – не унимался мальчик, чем только раздражал Киргота.
- Я-то? Ты знаешь, что нам грозило, знаешь, каким был мой путь, и ты отрицаешь меня?! Скажи мне, Кир, зачем ты пришёл?! Чтобы я мог одолеть ребёнка в дискуссии?! Или ты – лишь остатки слабости в моём подсознании?! – заорал могучий воин, не в силах понять, почему этот отрок так упорствовал, почему не хотел признавать очевидного.
- Я лишь хотел делать всех счастливыми. С помощью своей силы. Или яблоками со сладостями, если её не будет, – продолжал Кир, будто бы совсем не реагируя на аргументы своего второго «я».
- Не всем подходит такое счастье. Не каждый его достоин. Поэтому я стал Кирготом! Если ты не можешь понять это, то зачем ты такой нужен? Ты знаешь, что произошло со слабым магом-целителем? Его отдали на растерзание! Думаешь с нашей силой нам дали бы жить на ферме и собирать яблоки? Нет! Нам не дали! У меня не было другого выхода! – кричал могучий герой, взмахивая рукой от плеча.
- У тебя был выбор. Почему ты не согласился лечить людей добровольно? – возразил упрямый юнец.
- Зачем, зачем я отказался служить королю-чудовищу и его больным на голову героям? Почему я не стал таким же ублюдком, как те трое? Почему не стал отказываться от мести? Сам найди ответ! Убирайся! Ты мне не нужен! – воскликнул Киргот, отвергнув свою слабую суть. Ему больше нечего было делать там. Кир обратился в свет, свет обратился тьмой, но сон ещё не был окончен.