- Кэрол не врёт. Я могу подтвердить, что Ляпис около двух лет травили. Да, я – маг-целитель, и Ляпис тоже лечил я, – начал герой, приковывая взгляды уже к себе. Последнее, что он желал – это упустить откровение зайца под откос. – Позвольте выразиться и мне! Я полностью поддерживаю идею Кэрола. Мы только выиграем от того, что сами воспользуемся пешкой короля. Нас слишком мало, наши с монархом силы не равны, и для победы нам нужно пользоваться всеми доступными средствами. Поэтому я не советую отказываться из-за подступивших сантиментов, – высказался молодой человек, активно жестикулируя для большей убедительности.
- Киргот, ему нельзя доверять. Кэрол может лишь притворяться, что обрубил мосты с Хакуо, а сам ведёт нас в ловушку! – запротестовал юный кентавр, глава племени пламенных конец.
- Нет, что вы? В конце концов, никто из нас и не подозревал о предательстве Кэрола, – промолвил юноша, мягко намекая своим союзникам помалкивать. – Он мог и дальше молчать, но взамен решил открыть карты. Я был там, когда его любимая дочь наконец-то перестала быть гниющей мумией. Я видел его слёзы, и скажу лишь одно – они были подлинными. Надеюсь, мы поняли друг друга.
Таким образом, маг-целитель смог в полной мере донести истинность чувств старейшины звёздных зайцев. Теперь, благодаря Кирготу, признание Кэрола направлено было в нужное русло. Теперь только оставалось изображать из себя паинек и кормить короля демонов ложной информацией, а потом обрушить на Кинакрит снег чумы. То есть, не менялось ничего. Разве что мужчину в монокле теперь ждала смерть. Какой бы целью он ни прикрывался, предательство есть предательство. Даже если оно исходит от, как успел убедиться герой, честной и доброй души. Он махнул на себя рукой. Теперь, когда о его дочери было кому позаботиться, ему больше не за что было волноваться. Взять на себя свои и чужие грехи и умереть? К этому он был готов. Несмотря ни на что, жители поселения любили Кэрола, и он был для них хорошим старейшиной. Поэтому так много пошло за ним в самое пекло. И теперь от него он их же и спасал. Конечно же Кирготу приходили мысли о том, чтобы спасти бедного глупца, но он сам на это пошёл. И сам этого хочет. Зато герой мог уберечь жизнь Ляпис и убить Хакуо. Ради него, ради чернокрылов, и ради философского камня, чтобы в случае чего получить возможность начать всё заново. Совещание продолжалось до поздней ночи, а пока юноша от лица своей сестрёнки Элен выдвигал предложения, как лучше нанести удар, объединённые силы железных кабанов, пламенных коней и ветреных хорьков сумели изолировать всех остальных, бывших пешками короля. Их преступления тоже взял на себя Кэрол, и по окончанию битвы их должны были отпустить. Такими были условия самопожертвования старейшины звёздных зайцев. Если бы не это, поселение разделилось бы на две части и стало полем беспощадного кровопролития. Но всё это осталось в прошлом, ведь маг-целитель, оставив Элен на попечение своих девушек, ушёл в лес. Зачем? Потому что его вызвали. Старомодная стрела с посланием стала ему приглашением. Лишённый наблюдения звёздных зайцев молодой человек без проблем выскользнул из-за стен. У него была причина послушаться, ведь под светом убывающей луны ждал некто очень важный. Некто, за кем Киргот готов был охотиться, преследуя хоть до края света…
- Наконец-то мы встретились. Но знаешь, я разочарован. Мне уже давно известно, что ты сменил облик. Да уж, настоящий ты мне нравишься гораздо больше, – произнёс низкий голос с нотками безумия. А принадлежал он никому иному, как высокому чернокожему канониру в облачении священника Элдорана.
- Герой пушки Буллет. Клехия рассказывала о тебе. В частности, что ты мёртв. Я готов был увидеть искажённый живой труп, но ты неплохо сохранился, – съязвил юноша, взирая в глаза своему мучителю, покрытому чёрной дымкой которому и предстояло жестоко отомстить. Святой отец с огромной пушкой на плече – уж кто-кто, а он не должен был попасться в лапы одержимого короля. Маг-целитель сгорал от всепоглощающей ненависти, он хотел убить, унизить, растоптать, а лучше и вовсе оставить от бывшего разведчика ничего, кроме как ползающего куска мяса, что не может умереть. Наконец-то, только руку протяни. Впрочем, чтобы не превратиться в разорванный ядром Таслама куском ошмётков, злобу приходилось сдерживать. Вместо того, чтобы броситься в слепой ярости, герой обдумывал, как ему лучше преодолеть расстояние между ними. А держать дистанцию канонир умел, и ломиться напролом было чистым самоубийством. Буллет не был безмозглым трупом. Напротив – он специально выбрал то место, где мог мгновенно разорвать дистанцию.