- Да. Вы не поверите, она начала ходить! Сказал бы мне кто-то такое недавно, я бы ни за что не поверил. Совсем немного, правда. Еле-еле на ногах держится. Сейчас она спит, – проговорил старейшина, всё естество которого выражало искреннюю радость в противовес холодному гневу, что он выказал ранее.
- Она не заслужила такой участи. Что же до вас, вам повезёт, если вы отделаетесь плахой, – заключил юноша, злобно ухмыляясь загнанному им же в угол мужчине. И всё же…
- Мне плевать, как я умру, хоть так, хоть повешенным, хоть меня на гранбелке растерзают, – ответил мужчина с моноклем. В его словах не было никакой напускной храбрости или пафоса. Лишь каменная выдержка.
- Гранбелк? Вы упоминали это на совещании? Что это? – поинтересовался маг-целитель.
- Казнь. Довольно эффектная. Лучше спросите у Гурга, он со своей, кхем, экспрессией, расскажет лучше меня, – произнёс Кэрол. Видимо, даже вступив на путь смертника, кое-что ему затрагивать не хотелось.
- Вижу, вы себя совсем не жалеете. Вам приятно находится в такой разрухе? – герой исцеления, оглядывая явно потерявшие свой блеск вещи решил сменить тему.
- Честно? Нет. Единственное, что мне не нравится – это то, что кроме как этим, я ничем не смогу порадовать Ляпис, – сказал мужчина, доставая из-под стола небольшую плюшевую куклу с мягкой саблей и с зелёным плащом.
- Это… я? О боги, вы это в Браньке достали? – спросил юноша, со всех сторон оглядывая игрушку, купить которую совсем не так давно он запретил Клехии.
- Алекс достал. Один из моих гонцов. Увы, мы потеряли там Нельсона и Тэйл, – печально высказался старейшина. Причина их «исчезновения» прямо сейчас сидела перед ним, но никакой заинтересованности или сожаления от этих имён Киргот так и не высказал.
- Прежде, чем мы продолжим этот разговор, сколько вам известно обо мне? – молодой человек решил задать вопрос, чтобы понять, как далеко о нём разлетелась слава.
- Что ж, не вижу причин больше это скрывать. Я с самого начала знал, что вы – тот самый герой-целитель, спаситель Браньки и… да, мне известно, что вы сделали со свирепыми быками и ночными псами, – признался Кэрол, отпивая холодного чая.
- Вы так натурально удивлялись, когда я признался. Почему? – спросил Киргот, воскрешая в памяти обрадованное лицо отчаявшегося отца.
- Я не был уверен, что захотите нам помогать. К тому же, я наслышан о том, как вы убиваете людей касанием, а не о том, какой хороший из вас лекарь, – выговорил старейшина. Тон его был серьёзен, но в нём была и благодарность.
- И вы всё ещё считаете меня хорошим человеком? – издевательски вопросил юноша.
- От меня вы упрёков не услышите. Так уж вышло, что на моей совести жертв всё-таки побольше, – ответил мужчина, подправляя свой монокль. Если Киргот всего лишь два месяца буйствовал, то вот Кэрол вот уже как два года отправлял других на смерть.
- Вышло? Вы знали, на что шли. И я знал. Только знаете, если мне придётся начинать заново, я поступлю точно так же. Можете ли вы сказать такое о себе? – молодой человек поставил демона перед дилеммой. Впрочем…
- Вы уже знаете мой ответ, – твёрдо заявил заяц. Никто не пожелает таких страшных страданий своей родной кровинушке. Затем между двумя повисло недолгое молчание, прервать которое юноша решил, отпивая холодный напиток, смиренно дожидавшийся своего часа.
- Хм. Вкусный чай. С сывороткой правды, конечно, было повкуснее, – съехидничал маг-целитель, не без удовольствия смакуя чаёчек. Даже холод не смог убить в нём интересные фруктовые нотки.
- Вы… Я знал, что вы просто строите из себя дурака, – выговорил Кэрол, прикрывая свой лоб ладонью.
- Прежде, чем мы продолжим… Cunabula venti! – вскрикнул герой исцеления, заключая комнату в звуконепроницаемую сферу.
- Что вы сделали? – удивился мужчина, рассматривая осязаемые потоки волшебного воздуха.
- Боюсь, тот мальчик нас подслушивал. Я не держу на него обиды, но то, что я скажу вам дальше, должно остаться строго между нами. Итак, за время своего путешествия я осознал одну простую истину. Честность – это самая большая добродетель в отношении между людьми. И демонами, и нелюдями, и вообще, всеми. Нет ничего лучше, чем когда вы с близкими можете честно и спокойно говорить на болезненные темы. Когда между вами нет секретов. Посмотрите на мою саблю, что вы видите? – спросил герой, окрашивая свой правый глаз в нефрит. Зачем? Чтобы лучше улавливать настроение собеседника, и чтобы было хоть немного легче поддерживать заклинание, которое и Фрее-то с трудом давалось.
- Довольно прочная. И хорошо заточенная. Но на что вы намекаете? – спросил мужчина, пристально взирая на жестокую ухмылку целителя.
- Раньше она принадлежала тому, кто пришёл в мою родную деревню. С огнём и мечом. Он убил сотню и приговорил оставшихся сорок. Он изнасиловал мою приёмную мать, его солдаты убили её мужа, и тогда она покончила с собой. Не волнуйтесь, вскоре после этого я убил его. Очень и очень изысканно. Но его оружие до сих самых пор служит мне верой и правдой, хотя обугленные кости подонка давно истлели. Вы понимаете, к чему я клоню? – рассказал юноша, и под конец задал свой главный вопрос. Тот, к которому он подводил всё это время.