- Я… понимаю вас, герой. Мы долго рассматривали такую возможность. Слишком долго, как видно. Скоро мы уйдём в горы, к землям эльфов и огненных лис. Там наше племя примут, – с горечью в голосе объяснил старейшина. Ему не нравилась идея покидать земли предков, но иногда надо было наступить на горло своей гордости, дабы сделать нечто правильное.
- Я рад, что вы поступаете мудро. Если вы будете и дальше оставаться здесь, то вас обязательно сломят. И на следующий раз мы вас спасти не сможем, – поставил отца Сецуны перед фактом герой.
- Вы правы. Мы, ледяные волки, гордое племя. Мы боролись и выживали. Но… эту битву нам не выиграть, – горестно признал старейшина. Чтобы его утешить, Сецуна молча положила ему на плечо свою руку. Столь тяжёлую для врагов, и столь лёгкую для тех, кто был ей дорог. Киргот понимал, насколько нелегко для племени это решение, однако то немногое, что в нём осталось от доброго Кира хотело, чтобы он помог им. Видя это желание с высоты своих лет, отец решил попытать счастья со спутником своей дочери.
- Скажите, великий герой, как насчёт того, чтобы отправиться с нами? Ваш меч сделает наш путь безопаснее. К тому же, Сецуна будет со всеми нами. Вы сможете взять её в жёны и жить счастливо и спокойно. Я, нет, все мы были бы рады, если вы согласитесь, – предложил старейшина. Он предлагал хорошую жизнь среди верных друзей вместе с любящей девочкой. Возможно, в других обстоятельствах Киргот, нет Кир, бы и согласился, но не в этих. Он лишь отрицательно покачал головой, после чего не отрывая взгляда смотрел на Сецуну секунд так с пятнадцать, отчего та только и смогла, что отвести взгляд от героя, чтобы он не заметил её румянца. Затем он повернулся к отцу и произнёс:
- Боюсь, я вынужден отказаться. Моё путешествие уже имеет свою цель, – произнёс Киргот, представляя себе Блейд, Буллета и заплывшее морщинами и папилломами лицо короля Прома Джеорала, чьё безразличие к судьбам своих дочерей и породило величайшую мучительницу в жизни бывалого юноши. Целитель желал мести, и не хотел, чтобы обуза в виде заботы о племени сковала его железной цепью. Что же касательно Сецуны, то она уже выбрала свой путь. Лишь одно слово отделяло её от вечной участи рабыни Киргота. О которой он заботился бы, которую, может, даже искренне полюбил бы наравне с Фреей, но даже так, незримая цепь будет сковывать их всю жизнь.
- Я вас понял. Сожалею, что получилось так, но вы и так сделали для нас больше, чем кто-либо другой. Тогда, мы соберёмся и отправимся в путь послезавтра. Пожалуйста, простите, что отвлёк вас от пира, – извинился старейшина.
- О, не беспокойтесь, мы уже как раз собирались уходить, – ответил Киргот и взглядом сказал волчице идти к нему, на что волк лишь понимающе кивнул. Вместе молодые люди вышли из палатки, помахали всем, да пошли за ворота. Но прежде чем уединиться, целитель хотел поделиться своим изысканием, что открыл ему всевидящий нефритовый глаз. Вместе они шли по ночным тропинкам, освещаемым яркими светлячками. Наконец, путь привёл их в непримечательную пещеру с крайне любопытным содержанием. Внутри было озерцо, ведущее к подземным водам, питающим всю Раналиту, а в нём был труп некоего чудовища, по виду напоминавшего помесь обезьяны и краба, чью тушу сковывала цепь, за которую герой и вытащил тварь из пучины мутной воды. Брюхо его было вспорото, поэтому кишки и внутренние органы предоставляли не самый приятный вид посетителям, не говоря уже о запахе. Наконец настало время герою сказать своё слово.
- Ты понимаешь, что это, Сецуна? Из-за этого ты и двое других волков заболели чумой.
- Это из-за этого началась болезнь?
- Да. По всей видимости, твоё же племя чуть тебя и не убило. Их вела жажда мести. В этом я их прекрасно понимаю. Но не будем о сантиментах. Я дам тебе выбор, Сецуна. С одной стороны, я мог бы усилить трупный яд, и тогда ещё больше ненавистных тобой людей умрут. Или же я могу превратить весь поток в лечебную панацею. Последнее слово за тобой, – провозгласил Киргот, смотря девочке в глаза. Её собственные соплеменники чуть ли не стали причиной её смерти, однако это мало беспокоило волчицу, которая обрела решимость дать Кирготу свой ответ.