- Ты разве не обязывался не трогать Сецуну, пока я буду вести себя спокойно? Разве не за этим она нужна тебе как заложница? – раздражённо вопросил Кир, сдерживаясь от того, чтобы напрыгнуть на психопата в самоубийственной атаке.
- Эх, моё милое летнее дитя. Нет, Кирюша, я – бог! Что мне какие-то там человеческие обычаи? И вообще, не думай об этом как о проклятии, ведь я приношу благо, я возношу жизнь на следующую ступень бытия, – произнёс герой пушки, разводя руками. Подобную риторику он уже слышал, когда Маргурт предлагал ему присоединиться к его порочному делу.
- Ценой чего? Безмозглого служения тебе в качестве мерзкой твари с торчащими костями? – сердито отказал герой-целитель.
- Такова цена прогресса. В любом случае, можешь не волноваться, больше я с ней ничего не делал. Пока. Всё будет зависеть от твоего поведения. Если я захочу, я сломаю твою девочку всего-то за несколько часов, – пригрозил герой пушки, ещё больше гневя героя-целителя. Любил канонир играть на нервах других, этого у него было не отнять.
- Опять блеф? Или ты хочешь запугать меня ещё сильнее? – полюбопытствовал молодой человек, а тем временем, безо всякой команды, в комнату вошёл ещё один мальчик с двумя подносами с прожаренными стейками. И все разложены в форме стран на континенте.
- Как знать, Кирюша. Как знать. В первый раз я тебе соврал. Что ты об этом думаешь? – спросил бог-император, демонстративно поднимая кусок в форме Джеорала. Даже несмотря на приличное удаление, юноша великолепно его видел. И понимал намёк.
- А тут и думать нечего. Ты поселил меня в лучшие покои, кормишь как короля, и даже не включаешь своего внутреннего психопата со мной. Здесь явно что-то не так. У тебя есть замысел, Буллет, – произнёс Кир, отрезая себе здоровый кусок от Гранцбаха, который тут же принялся жевать, чтобы отвлечься от переживаний.
- Правильно, умненький ты мой мальчик! В награду я скажу тебе правду. Я присматриваюсь к тебе. Не только сейчас, как ты расспрашиваешь моих ангелочков обо мне. Нет, уже очень давно. Как ты вершил свою месть, как ты убил Хакуо, и как поверг старика Прома и изгнал культ Фарана, – начал Буллет, но ни один из этих фактов не удивлял Кира. О его одержимости он знал заранее. Интересно другое…
- Хм. И сейчас ты наверняка хочешь задержать меня. Чтобы я увяз в этом поганом дворце, пока ты творишь какие-то другие бесчинства, – предположил юноша, отхватив себе ещё одну часть осквернённой империи.
- Ещё один правильный ответ. Знаешь, я с самого начала планировал нарушить перемирие. Заполучить самую главную фигуру Джеорала, обезопасить проход для своих войск и разрушить твоё любимое королевство. Хотя, думаю на государство тебе плевать, зато вот на своих любимых девочек – нет. Чтобы заполучить твоё сердечко, мне сначала нужно убрать конкуренток. Ну, как убрать, убивать их мне не обязательно. Они скоро будут здесь, и тогда… всё станет только интереснее, – с нескрываемым задором произнёс канонир, за раз съедая весь стилизованный под Джеорал кусок мяса.
- Любопытные у тебя мысли. Вот только, так ли ты уверен в своём успехе? – задал каверзный вопрос герой исцеления, доедая Гранцбах.
- Хочешь сказать, они и без тебя могут драться? Эти твои мясные куколки, которые только и могут, что полагаться на своего «любимого»? Признай, ты – вся их жизнь! Они же ничто без тебя! – самодовольно высказался канонир, отрезав шмат от Конфедерации демонов, прежде чем макнуть его в фордю.
- Мне нечего тебе на это ответить. Скоро ты сам всё увидишь, – размыто высказался Кир, полагаясь на своих дорогих девушек. Потому как Фрея, Клехия, Элен и, конечно же, Алла, вскоре начнут контрнаступление. Они ни в коем случае не куклы. Но переубеждать безумца Кир совершенно не планировал.
- Я и не сомневаюсь. А теперь, тебе нравится быть богом? – поинтересовался Буллет, решив сменить тему. Все признаки злорадства исчезли с его лица, и даже на блюда он перестал обращать внимание.
- Серьёзно? С чего бы это? Ты хочешь, чтобы я тебя поблагодарил? Ты влез мне в башку, кто тебя просил? – раздражённо спросил Кир, закусывая оленьей отбивной.
- А кто тебя просил влазить в голову мне? Ты бы мог хоть для приличия вылечить мой больной рассудок, а не терпеть побои с насилием. Но это лирика, вижу, ты всё ещё не понимаешь своей истинной важности, – выговорил герой пушки, направив серьёзный взгляд на своего пленника.