Новая волна всеобщего ликования отозвалась неприятным вздрогом в теле героя-целителя. Специально для этого боя он закрыл глаз Георгия, ослабил себя, лишь бы не вызывать ни у кого подозрения. И теперь ему это аукнулось. Меча нет, пришлось принимать удары ножнами, перенаправляя их правой. Слева пришёлся удар топором, ножны разлетелись. Сверху пришёлся удар древком, и на этот раз сломалась правая рука, отчаянная попытка перенаправить вертикальный размах в землю, пусть и успешная, сорвала с Кира добрую часть плоти. Боль резкая, пронзительная, но юноша привык. Он ко многому привык, и во многом имел опыт. В отличие от Хисэки, вместе с толпой предчувствовавшего скорую победу. Генерал поднял оружие над головой и надеялся одним резким движением закончить бой. Глупая ошибка, стоившая жизни многим воинам. Не успел он высоко замахнуться оружие, как чёрный вирм сорвался с места. Без меча, без руки, всё, что у него осталось – это его когти. Он пролетел мимо демона-исполина, прошёлся по его горлу, сорвал… свои же когти. Он и не надеялся пробить красную чешую при своих нынешних силах. Самое главное тут – показать силу. Способность из последних сил попасть в уязвимое место противника. Был бы на его месте кто другой, из сонной артерии полился бы фонтан. Кир повернулся. Зрение плыло, в голове звенело, мышцы пылали, кровопотеря давала о себе знать. Он уже и не слышал, что там скандировала толпа, но глаза… Эти неестественные глаза, так напоминающие вараньи, он видел ясно как день. Дракон начал пробуждаться. В то время, как чёрный вирм истратил все свои силы. Если Хисэки не успокоится, придётся излечить себя, а затем поставить его на место. Однако, как ни странно, взор его был направлен отнюдь не на героя. Некая женская фигура, чьи очертания юноша так и не смог разглядеть, подняла руку, прервав бой. И тогда, животная ярость в глазах драколюда сменилась привычным рассудком. Удара так и не последовало.
- Мало того, что ты пережил удар во всю мою дурь, так ты ещё и ответить смог! Ты не ящер! Ты – дракон! Я, Хисэки, признаю тебя драконом! Ты прошёл церемонию! – пусть и без особой охоты, но весьма торжественно воскликнул воитель, вонзая древко в землю, убранную от снега.
- С… Спасибо, я… Польщён, – ответил обессиленный герой, грохнувшись на колени от ран и усталости. Как он и ожидал, драколюд узнал в Кире настоящего бойца, лишь скрестив с ним оружие. Было бы всё иначе, реши он биться до последней капли крови, все бы увидели, как глупец умрёт застреленный острыми лучами, пронзённый каменными пиками, испепелённый волнами всепожирающего пламени, от сердечного приступа – маг-лекарь обладал достаточным перечнем способов убивать, и никакой орихалковый доспех не спас бы генерала, зайди он слишком далеко.
- Дозволяю назвать своё имя, – величественно сказал Хисэки.
- Я… Хоними, – ответил Кир. Кирготом он назваться не мог – слишком уж это имя известно. Только я вернулся к настоящему имени, как приходится брать новый псевдоним. Так мне на звёздах что ли написано?
- Хоними, да? Сегодня мы пируем за твоё становление, тебе можно прийти. Эй, дебилы! Залатайте его раны! – выкрикнул генерал, позволив двоим драколюдам спуститься на арену. Там они уже замазали ссадины лечебной мазью, да перевязали перелом шиной. Весьма скупое лечение, но большего и не требовалось. Ведь все чёрные вирмы одарены быстрой регенерацией.
- Молодцом держался, мальчишка, – похвалил его лекарь. С ним туда спустилась и Алла. Выдавая нечленораздельные хрипы, она кружилась вокруг хозяина.
- Жаль, что ты всё равно ящерка, – заявил второй.
- Но ты мастак, цапнуть шею генерала! – подметил первый. Для рубиновых драколюдов сила значила всё. Потому и не мудрено, что они хвалили Хоними за то, как он её продемонстрировал. Да что там, даже Хисэки одарил его улыбкой.
- Стоять можешь? До бараков дойдёшь? – спросил второй, помогая юноше подняться.
- Да… Думаю, да, – ответил молодой вирм, позволяя лисице забраться к себе на плечо.
- Вот это дело. Иди, отдохни, и возвращайся к пиру, – прозвучало вслед. От кого? Кир даже и знать не хотел. Сама мысль того, что ему, низшей расе, можно заявиться на трапезу господ, уже звучала почётно. Для остальных. Лишь одно напрягало ковылявшего к выходу героя исцеления – идущий словно бы от Хисэки странный запах. Был он настоящим, наваждением от полученных травм, или же и вовсе проявление шестого чувства, подсказывающего о злой натуре генерала? Магу-лекарю не особо хотелось верить, что столь достойный воин имел гнильцу на душе… но интуиция ещё никогда не обманывала его.