- Кокатрикс, не хватало ещё, – заключила лучница, спрыгивая с иссохшего ствола. Осторожности она не теряла, ведь знала – секунда промедления, и можно прощаться с жизнью. Впрочем, не за себя она переживала, а за тех, кто зависел от неё. А то давно бы уже повесилась.
Расстояние до туши девушка преодолевала тихо, стараясь вслушиваться в каждый шорох. Хруст, шелест, дуновение ветра – казалось бы, ничего такого. Однако за ним… скрывалось цоканье. Еле слышимое, но этого уже хватило, чтобы охотница напряглась, судорожно осматриваясь по сторонам, но даже её зоркие глаза не могли разглядеть опасность, пока… Сверху послышались птичьи хлопки, а с ними и этот назойливый «цок-цок», но теперь Марианну он не раздражал. Напротив – она про себя порадовалась, что наконец узнала, куда же ей стрелять. Обернувшись, она тут же выпустила ввысь свою стрелу, однако вместо того, чтобы повалить чудовище, наконечник лишь задел ему крыло – ловкая тварь подорвалась с места и перепрыгнула на другую ветку. Казалось бы, подобные манёвры малоопасны, но лучница почувствовала тяжесть в теле. Взгляд кокатрикса медленно, но верно, обращал её в камень. Девушка цокнула языком, искалеченной рукой взяла себе ещё две стрелы. Первая тут же пошла на тетиву, и снова Марианне пришлось терпеть зубную боль. Один выстрел, он-то и определит, кому жить, а кому умереть, и поэтому промазать девушка себе не позволит. Левую руку уже свело, но это не спасло чудовище. В голову попасть не удалось, однако наконечник попал в брюхо, обрекая сбитую с ветки ящерку-петуха на медленную смерть от кровопотери. Но даже так, руку лучнице так и не отпустило, болезненное окаменение, пускай и прекратило разрастаться, до сих пор тяготило её. Марианна собралась с силами, зажала лук левым плечом и побежала к свалившемуся чудищу. Спину ужасно ломило, ноги начали пылать, а голова раскалываться, но ничто из этого так и не пошатнуло решимость рыжеволосой. Гибрид не смог оправиться, уже никогда не сможет. Он пытался убежать, но стремительно убывающие силы не давали быстро передвигаться, да и уйти не получилось. Создание проковыляло двадцать метров, оно могло бы скрыться в заснеженных кустарниках, но кровавый след живо вывел охотницу на него. Тварь не была самой умной, но даже её куриного мозга хватало, чтобы эффективно пользоваться своей природой, а потому образина обернулась и уже хотела из последних сил обратить Марианну в камень, но прежде, чем змеиные глаза успели засиять, на них упал тяжёлый сапог. А потом ещё, и ещё, и ещё… Пока пылавшая холодным гневом девушка окончательно их не растоптала. Лишь после этого камень вновь обратился плотью, и дочь Соколиного глаза добила чудовище, вонзив вторую стрелу уже в горло.
- Хаа… Хаа… Сука ёбаная… Чуть не убил меня, – выругалась девушка, успевшая нахвататься в Городе Сильных такого, от чего прежде сама бы ринулась мыть себе язык. – Чёрт, глаза теперь не продать. Ну да и чёрт с ним, – посетовала она, отпихивая труп от себя. Главная её добыча ждала в другом направлении.
Вернув самообладание, охотница наконец-то дошла до норы, с большим трудом вытащила оттуда волчью тушу, раза в два больше обычной, и там, прямо на снегу, взялась за ошкуривание. Начала Марианна, естественно, с того, что вытащила из глаза стрелу. Разумеется, вместе с самим глазом, кусочком мозга и кости, но это совершенно не беспокоило лучницу. Затем она положила тушу на спину, достала кинжал из ножен, и начала работать уже им. Распороть лапы, рассечь брюхо, снять заветную шкуру, что, согласно слухам, отражала от себя магию – на всё про всё ушло около десяти минут. Марианна, хоть и успела обзавестись каким-никаким опытом, из-за искалеченной правой руки лишилась былой ловкости. Девушка положила свёрнутый в рулон трофей в рюкзак, надела его на себя, да пошла домой. Обратный путь ей опасностей уже не подкинул, однако даже так, лук она держала наготове. До выхода из леса, и даже после. Три часа, за которые ночь сменилась рассветом, понадобилось рыжеволосой, чтобы добраться до стен Раналиты, города, что готов был принять в себя каждого, дать кров потерянным изгнанникам. Вопрос только в том, в качестве кого: раба, прислуги, головореза, торговца, гниющего в переулке наркомана – выбирай не хочу, как говорится. Марианна Трист, после своей неудачной попытки отомстить герою-целителю за отца, была им унижена, растоптана, отравлена, изнасилована, брошена толпе. Лучница до сих пор с криками вскакивала каждую ночь, после чего до самого утра плакала по своим товарищам, друзьям, потерянной чести, а потому такие ночные вылазки укрепились в её жизни скорее как правило, чем исключение, тем более, что на ночь ворота никто не закрывал. Войти внутрь легко. Выжить там уже сложнее. Тем не менее, рыжеволосая лучница с этим прекрасно справлялась. Даже в своём худшем состоянии она всё равно была одним из способнейших здешних обитателей. Её глаза позволяли заранее видеть опасности, ну а если избежать их не получалось, навыки стрельбы приходились как нельзя кстати. Естественно, девушка скучала по своей целой руке и зачарованному луку, но она не позволяла этому себя останавливать. Марианна, петляя по воняющим хворью, гнилью и помоями переулкам нижнего города, практически трущоб, дошла до одного из немногих мало-мальски приличных мест в округе – гильдии авантюристов. Разве что, здесь это было не помпезное здание, а небольшой двухэтажный дом из желтоватого кирпича, безо всяких опознавательных табличек. Кому нужно – тот поймёт. Вот и девушка, даже не стучась, резко выдернула скрипящую дверь на себя, войдя в тёплое, пускай и не особо опрятное, помещение. Как и следовало ожидать, внутри почти никого не было, так, пара отсыпающихся за столами пьяниц с одной стороны, один охочий почитать о заказах на доске объявлений с другой. Много таких повидала Марианна, более половины уже кормили червей. Кто не рассчитал силы, а кому не повезло. Хуже всего уходили те, кому приходилось побывать наедине с чёрными тварями, против которых даже гравированное оружие не было стопроцентной гарантией. Убьёшь одного, остальные раздерут тебя. Конечно, порождения Буллета по большей части уже истребили, но шанс лишиться жизни от ножа в бок по пьяни никуда не исчезал. Таким уж был Город Золота.