- Пойми, Хэнк, Раналита – это последнее место, где я хочу её видеть, – заявила лучница, присев за стойку, да подперев голову о целую руку.
- Наша песня хороша! Вали к ней, тогда! Купи себе что-то получше своих тряпок, займись собой, ёмаё! – воскликнул мастер, пытаясь достучаться до подопечной. На секунду он хотел тряхнуть её за плечи, но вовремя опомнился. От мужских прикосновений ей было… дурно.
- Не могу. Ей больше нужно, поместье не за воздух содержится, – тут же ответила девушка, нервно ёрзая на стуле.
- Ты заслала ей столько, что хватит лет на пятьдесят козырной жизни, успокойся уже! – не сдавался мастер гильдии приключенцев, диву даваясь, чего же нужно, чтобы пошатнуть упрямство Марианны.
- Нет. Хэнк, ты делаешь свою работу, я – свою. Точка, – подытожила лучница, отчего толстяк, в конечном итоге, махнул рукой, да ушёл за дверь, чтобы там по-быстрому сварганить способной авантюристке овсянки. Сколько бы раз он ни пытался кормить её по утрам супами, мясом, булками, каждый раз соколица настаивала, чтобы он приносил ей кашу. Без сахара, без фруктов, без ничего. Сам он давился от такого, но девушка даже и не думала подседать на жирное, да мучное, чтобы не потерять так важную для неё форму.
А пока она ожидала своего завтрака, в голове девушки назойливо всплывали воспоминания, как она пришла сюда в первый раз. Пришла? Нет, Хэнк со своими людьми отвоевал её у толпы, принёс к себе, укутанную в какую-то ветошь, помыл, две недели нянчился с ней, даже когда та разодрала себе лицо до огромного шрама. Даже идея стать кормилицей матери тоже была его. Он тогда не знал, какой одержимостью это обернётся, но видеть в своих рядах способную застрельщицу Хэнк был только рад, да так, что под страхом смерти запретил напоминать о трагедии, что произошла с калекой. «Она замахнулась на Раналиту, Раналита отдубасила её, все квиты». Марианна вспоминала эти времена с улыбкой. Слабой, тусклой – на большее рыжеволосая была не способна, но это помогало ей держаться, не наложить на себя руки.
- Чего задумалась, красавица? Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, – заявил мастер, ставя перед девушкой деревянную тарелку, практически до краёв наполненную кашей, из которой торчала деревянная полированная ложка.
- Да, спасибо, – поблагодарила Марианна, осознав, что в самокопаниях провела по меньшей мере полчаса, практически их не заметив. Но только она начала есть, только она проглотила две горячие ложки, как…
- Эй, босс! Калека! Сделано! Посылка там, где надо, – ...в гильдию ворвался худосочный черноволосый парень, укутанный в тёплые одежды. Он был посыльным, и весьма умелым – половину Панакеи мог перескакать за несколько дней.
- Молодцом, Кёртис. Ну вот, справляется пацан, – проговорил Хэнк, швырнув курьеру два увесистых золотых. Один – с профилем Маргурта, второй – с Киром Албаном, новым королём. Переплавлять старую валюту никто не собирался, да и зачем, когда золото ценно само по себе?
- Письмо, – холодно произнесла Марианна, выставив назад свою левую руку.
- Э? Чё? – скорчил недоумённую рожу посыльный, думая, как бы уже уйти, как от ответа, так и из гильдии.
- Отдай письмо, – уже более грозно потребовала соколица, обернув свои янтарные глаза в сторону Кёртиса.
- Какое письмо? – продолжал изображать дурачка молодой человек, но лучница уже успела встать со стула, и грозно приближалась к нему.
- Не прикидывайся придурком, Кёртис! Ты знаешь, о чём я! – озлобленно сказала Марианна, готовая разодрать глупца на части. А ведь он знал, что та на это способна. Если не голыми руками, то своим ржавым кинжалом точно.
- Не знаю, ничё мне твоя маман… не давала! – выкрикнул посыльный, испуганно отворачиваясь к двери. Тут терпение охотницы закончилось, она достала клинок…
- Лжёшь! Рассказывай, что с ней, или я… – ...и наставила на горло Кёртиса. Однако, прежде чем разговор успел приблизиться к апогею, дверь негромко открылась, и внутрь вошла фигура в фиолетовой накидке. В ней не было ничего откровенно выделяющегося, кроме тусклой железной маски, но почти все присутствующие сразу прониклись сверхъестественным ужасом в отношении этого, с позволения сказать, человека. Только спящие пьянчуги остались равнодушными.
- Приветствую. Я хотел бы оставить у вас заказ, – донеслось до еле-еле державшего себя в руках Хэнка. Голос не принадлежал живому, было в нём нечто странное, страшное, непонятное.