Выродок делал всё возможное, чтобы причинить помолодевшему канониру боль: дыба, стул с шипами, пирамида, раздвижная груша, подвешивание кудрявыми волосами за потолок, плотный хлопчатый мешок для «игр» с дыханием. Всё то, что можно было бы затащить в относительно узкие двери, теперь нашло своё место в камере. Время от времени мучитель расковывал чернокожего юнца. Либо чтобы бросить его в одно из пыточных сооружений, либо чтобы изнасиловать. Либо же эти активности соединялись.
- Эх, ты не милый мальчик. С тобой… скучно, – через силу произнёс бывший герой пушки, полностью игнорируя боль от колодки, в которые урод заключил его стопы.
- Н-н-нет, я… Я милый! Посмотри-и! – истерично ответил мужчина, судорожно приблизив свой страшный лик к глазам заключённого. Последний с запредельным стоицизмом принимал любые лишения и страдания. За свою жизнь он успел пережить столько боли, что даже самые изощрённые пытки воспринимались им лишь как лёгкие неудобства.
Удар! Треск огня в лампадах заглушил шлепок в живот. Буллет получил очередной синяк на своём уже изувеченном теле, но единственное, чем он ответил – покачивание головы. За всё то время, что страхолюд над ним «работал», мальчик ни разу не издал ни крика, ни стона. Лишь сидел, размышлял, да тосковал по здоровым конечностям. Правая половина тела и вовсе не подавала признаков жизни, и если бы пленника не поили зельями, давно бы погиб. Стоило уродцу докрутить колодки, как он неторопливо отошёл и взялся за молоток. В свою очередь, изнывающий от тоски Буллет совершенно не боялся ударно-дробящего инструмента, и того, что он сделает с его костьми. Вместо этого юнец разглядывал кольцо на заплывшем пальце своего единственного собеседника. Флегматично уставившись на перстень, бывший герой и сам не заметил, как в камере раздался хруст. В очередной раз колено паренька переломалось, но тот лишь скучающе опустил голову. Шейные мышцы ещё кое-как сохраняли подвижность, но и это, как ветеран разведки подозревал, ненадолго.
- Не перестарайся. Убьёшь меня – Кирюша с тобой тако-о-ое сделает, – пригрозил бывший канонир, с трудом ухмыльнувшись левой половиной лица. Образина злобно перекосила рожу, широко замахнулась молотком, и…
Удара не последовало. Вместо этого снаружи раздались крики, шум борьбы, звук разлетающегося кристалла. Не успел палач собрать мысли в охапку, как дверь распахнулась, и внутрь вошла мрачная фигура в маске и пурпурном плаще. Недолго думая, чёрный маг осадил мучителя ударом в челость, повалив уродливую детину на землю.
- Прошу прощения, что прибыл без приглашения, Буллет Хашлант, – с ноткой иронии проговорил тёмный маг своим замогильным голосом. Но не страхом оказался поражён бывший канонир. Вместо этого он испытал прозрение – барьер воспоминаний рухнул, и мальчик вспомнил свою первую, но, как оказалось, не последнюю встречу с Лоренцо.
- Фаран… – возбуждённо вымолвил чернокожий юнец, подняв истощённый взгляд на героя проклятий. – Ты пришёл за моей силой? Сожалею, я её успел потерять.
- Отнюдь. Если ничего не сделать, вскоре ты пробудишься вновь, – ответил заклинатель, склонившись перед пленником. Неторопливыми, но весьма грубыми движениями, живой труп с четырьмя дырами в туловище, снял с ног Буллета каменные колодки.
- Тогда, забирай мою избранность. В таком состоянии герой из меня всё равно не лучший, – ответил чернокожий юнец, принимая свою роль в свержении божественного господства.
- Мне жаль, но я не могу тебе помочь, – признался Лоренцо, ведь загвоздка в том, что искалеченные конечности пестрили отравленными татуировками и выжженными печатями против тьмы. И даже если бы он и хотел дать своё «благословение» Буллету, тавро не даст применить на нём чёрную силу Тривии.
- И не надо. Моё место теперь здесь, – спокойно выговорил падший с вершины «король кошмаров», после чего закрыл свои карие глаза.
Герой проклятий незамедлительно коснулся лба пленника с целью извлечь скрытую в душе Буллета избранность. А пока Фаран высасывал дремлющую силу, сам юнец вспоминал их первую встречу. Тогда, глубокой ночью, в келье радостного от подтверждения своей гипотезы священника появились две фигуры: мужчина в маске и нагая женщина с фиолетовой кожей.
- Мы хотим предостеречь тебя, дитя Марса. Тебе грозит величайшая опасность, – с этих слов начал Лоренцо, прежде чем поведать тогда ещё безумному канониру об истинном положении вещей в этом мире, о подстерегающей угрозе, о том, как предотвратить гегемонию тьмы, напугав Кира в нужное время, и о том, какая роль выпадет Буллету в его спектакле.