Результат…
Результат очевиден.
— Знаешь, — начал я, с тем самым тоном искреннего удивления, который у меня получался лучше всего, когда я действительно удивлялся, — первый раз вижу…
Пауза. Я нахмурился, будто пытался вспомнить слово. И ведь правда пытался — оно лежало где-то в памяти Савы, такое… новомодное. Местное. Медицинское, но бытовое. Все его знают, а я вот…
— Как же это слово… — я пощёлкал пальцами. — А!
Столовая вокруг уже притихла окончательно. Люди за соседними столами перестали жевать, ложки зависли на полпути, кто-то отложил телефон.
— Импотента! — произнёс я это с таким искренним восторгом первооткрывателя, будто обнаружил редкий гриб в лесу. — Вот. Точно. Импотент. Новомодное словечко, но ведь звучит как-то… Так вот, первый раз вижу импотента в таком возрасте, а тут еще и такой, который наезжает на людей за завтраком. Обычно у них с самооценкой проблемы посерьёзнее, не?
Кто-то за дальним столом поперхнулся чаем. Где-то хихикнули, быстро и испуганно, и тут же захлопнули рот рукой. Один из подхвостников дёрнулся, открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, он был похож на рыбу, которая забыла, зачем вылезла на берег.
Мажор не то что покраснел, сразу аж побагровел. Цвет его лица перешёл от розового к свёкольному за полторы секунды. Я такую скорость видел только у полевых командиров, когда им сообщали, что обоз с припасами не придёт.
— Э… — начал один из подхвостников, тот, что стоял сбоку. — Ты чё сказал⁈
Его голос дал петуха на последнем слоге, и кто-то у раздачи фыркнул.
— Соль есть? — спросил я у парня за соседним столом. Просто повернулся к нему и спросил, как будто мажора и его свиты не существовало. Как будто они растворились, стали частью интерьера, предметом мебели между столовскими стульями и плакатом «Мойте руки перед едой».
Парень за соседним столом моргнул. Молча протянул соль Руки у него слегка тряслись — не сколько от страха, сколько от ели сдерживаемого смеха. Было видно, как он прикусил губу изнутри, чтобы не загоготать.
Мажор простоял ещё секунду, но подхвостник сзади дёрнул его за рукав — не сильно, осторожно, как дёргают за рукав человека, стоящего на краю обрыва. Мажор стряхнул его руку, постоял ещё секунду, потом развернулся и пошёл к выходу. Молча. Без единого слова. Подхвостники дёрнулись за ним, спотыкаясь друг о друга. Один чуть не уронил чей-то поднос, даже извинился и выскочил из столовой.
Откуда-то слева, из-за колонны, донёсся громкий шёпот. Настолько громкий, что его услышали все, кто не оглох. Хотя какой там шёпот, это крик, притворяющийся шёпотом.
— ОН ЕГО УНИЧТОЖИЛ.
Полина. Разумеется. Она сидела через три стола, с какой-то девчонкой, и её глаза горели все тем же огнём первооткрывателя, как и вчера. Только вчера она показывала кампус, а сегодня смотрела бесплатное шоу.
Столовая зашевелилась, все зашепталась. Кто-то засмеялся в голос, уже не сдерживаясь. Кто-то переглянулся. Парень, который дал мне соль наклонился ближе и тихо сказал:
— Чувак, ты в курсе, что его отец спонсор академии?
— Нет, — ответил я. — Соль качественная, кстати. Спасибо.
Он посмотрел на меня. С сомнением, похоже не мог решить: очень смелый я, или очень тупой, или и то и другое одновременно и в равных пропорциях.
— Нет, серьёзно. Его папа вложил бабки в новый корпус. Он тут…
— Спасибо за соль — повторил я.
Он замолчал, покачал головой и отвернулся к своему подносу.
Больше никогда не буду пересаливать, это решение окончательное и обжалованию не подлежит. Встал, отнёс поднос на раздачу, кивнул женщине в колпаке — она кивнула в ответ, чуть приподняв бровь, видимо тоже все слышала, — и вышел из столовой.
На крыльце стояла Полина. Конечно ждала. Она стояла, пританцовывая на месте, с телефоном в руках, глаза такие, будто ей только что подарили щенка и билет на концерт одновременно.
— САВА! — она схватила меня за рукав. Тот же самый, за который вчера тащила на экскурсию. Начинаю подозревать, что у моей куртки выработается рефлекс… этого… Павлова, во, на рыжих девчонок. — Ты гений! Ты знаешь, что ты гений? Ты его… ты просто… КАК ты это сделал?
— Что именно?
— Ты его одним словом! Одним! ОДНИМ СЛОВОМ! Он там чуть не заплакал, ты видел его лицо? ТЫ ВИДЕЛ?
— Я ел кашу.
— Это было вишенкой! Ты повернулся и попросил соль как будто его нет, КАК БУДТО ЕГО НЕТ, Сава, понимаешь? Маша, МАША! — она повернулась к подошедшей подруге, невысокой брюнетке в очках. — Ты видела? ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?