— Денисов. Ты идёшь после Сергея. — Пауза. — На твоём месте я бы всё-таки сделала слайды.
Слайдов у меня не было.
Глава 9
Пока Ника добивала свой доклад, я в третьем ряду решал задачку поинтереснее её слайдов: сколько правды я сегодня могу себе позволить. Выходило, что немного. Ровно столько, чтобы куратор поставил зачёт и не полез выяснять, откуда у детдомовца-первокурсника в голове такие слова. Тетрадка лежала у меня на коленях, нужную страницу я держал пальцем. За десять минут палец успел затечь.
— … таким образом, проект полностью отвечает требованиям методички и плану модуля, — Ника положила указку на кафедру и выровняла её параллельно краю, миллиметр в миллиметр. — Вопросы?
Вопросов у группы не нашлось, да их никто и не искал. Я, впрочем, дослушал честно, хотя аудитория к этому не располагала. Потолок в ней терялся где-то в лепнине, так что всякий звук расползался и глох на полдороге, а со стен на нас смотрели из потемневших рам незнакомые мне учёные мужи с лицами людей, которые этот доклад уже слышали, и не по одному разу. Проектор под потолком время от времени принимался гудеть, как шмель в банке. На каждый такой заход Ника замолкала и терпеливо пережидала, потому что в её плане, похоже, было предусмотрено и это. Двенадцать слайдов, на каждом по три пункта, в конце литература по алфавиту. Слушать её было примерно так же весело, как устав караульной службы, зато придраться… придраться было решительно не к чему. В этом, подозреваю, и состоял замысел. И тем хуже для меня: после такого парадного строя моя клеёнчатая тетрадка будет смотреться на кафедре обозной телегой…
Куратор за преподавательским столом покивал, черкнул в ведомости пару строк. Очки съехали ему на самый кончик носа; он поддел их пальцем, вернул на место и заодно взъерошил себе волосы, после чего на голове у него стало ещё веселее. Я прошёлся по нему взглядом, как по пациенту перед разговором о цене. Пиджак мятый, локти протёрты до заплаток честным трудом, под ним футболка с какой-то формулой. А под футболкой пряталась печень человека, который третий год обедает кофе с бутербродом. И шея, годами согнутая над столом. Значит, вот кому мне через десять минут продавать свою тетрадку… Точнее, её содержимое.
— Хорошо, Вероника. Очень… — он пошевелил в воздухе пальцами, подбирая слово, — очень аккуратно. Зачтено. Следующий.
«Аккуратно». Спина у Ники закаменела на секунду, я это разглядел даже со своего ряда. Ждала она явно не этого слова; какого именно, я, кажется, догадывался… Села она через проход от меня, раскрыла блокнот и щёлкнула ручкой. Раз, другой, третий. За две недели в её группе я приспособился сверяться с этой ручкой, как со сводкой погоды. Один щелчок означал штиль, два предвещали свежий ветер. Три подряд я услышал впервые, так что по всему выходило штормовое предупреждение. Серёжки в ушах у неё при этом были всё те же, серебряные звёздочки, которые она носила каждый день, как форму. Хоть штиль, хоть шторм, а форма не меняется.
Следующим к кафедре выполз долговязый парень с заднего ряда, в худи с растянутым воротом. Он с ходу запустил презентацию, где на первом слайде красовалась собачья морда в обрамлении светящихся цепочек.
— Мой проект — децентрализованная платформа учёта вакцинации домашних животных на блокчейне…
Дальше я перестал понимать примерно с третьего слова, так что до конца доклада изучал собачью морду. Память тела на слове «блокчейн» выдала невнятную муть про деньги, которые нельзя потрогать, и про то, что прежний хозяин на этом то ли поднялся, то ли крепко влип… зная его, скорее второе. Куратор, судя по всему, смыслил в предмете не сильно больше моего. Слушал и понемногу сползал в кресле, а под конец тоскливо морщился на собачью морду поверх очков, будто видел её тут уже третью осень подряд.
— Зачтено, — выдохнул он, когда всё кончилось. — Условно. Серёжа, мне такой же блокчейн для котов в том году приносили.
— Так то ж совсем друго-о-ое! — обиделся долговязый. — Там учёт прививок был, а тут платформа…
— Садись, Серёжа. — Куратор потёр переносицу, заглянул в ведомость и объявил тоном дежурного, зачитывающего повестку: — Денисов.
Он вскинул на меня глаза. Стало ясно, что просто так я не отделаюсь. Целил он в меня тем особым казённым прищуром, каким ещё недавно встречал меня участковый Дронов поверх своей папки. Значит, про меня ему уже рассказали…