— Денисов, — повторил куратор, постукивая ручкой по ведомости. — Тот самый. Из списка, который мне любезно передали. — Подбородком он коротко повёл в сторону Ники; та сидела с прямой спиной, всем видом показывая, что долг исполнен. — Ну. Удивите меня, фигурант.
Спасибо, староста… Под рёбрами дёрнулось коротко и зло; я придавил это, поднялся. Прихватив свою тетрадку в клеёнчатой обложке, распухшую от вклеенных листков, двинулся к кафедре, на ходу раскладывая диспозицию. Задача была тоньше, чем казалась со стороны. Расскажу мало — затрут между собачьим блокчейном и уставом караульной службы, поставят «условно» и забудут к пятнице. А если вывалю всё как есть, придётся потом объяснять, откуда первокурсник знает то, на что у здешних лекарей уходит лет десять. Хотя они даже и не изучают это… это скорее удел отдельных профессоров.
Значит, идём серединой: процентов на двадцать выше ожиданий, и ни капли сверху. Два века я торговался с богами за чужие жизни, уж с одним усталым человеком в очках как-нибудь столкуюсь.
Ни презентации, ни слайдов у меня, разумеется, не было. Тетрадку я пристроил на кафедре, раскрыл там, где держал палец.
— Проект называется «Стандартизация фитотерапии: от рыночного сырья к воспроизводимому результату».
— Фитотерапия. — Куратор откинулся в кресле и сложил руки на животе. — Тра-а-авки, значит. Ромашка от всего на свете. Продолжайте, Денисов, продолжайте.
— Травки, — согласился я. — В этом и беда. Любая бабушка на рынке продаст вам зверобой. Hypericum perforatum. Только в одном пучке действующего вещества втрое больше, чем в соседнем, потому что первый собран в цвету на сухом склоне, а второй срезан после дождя в низине. Доза пляшет, результат пляшет, и вся фитотерапия из метода превращается в лотерею. А лечить лотереей, — я перелистнул страницу, — значит лечить вслепую, чего я никому не пожелаю. Поэтому предлагаю систему: паспорт сырья, контроль сбора, стандартная экстракция, расчёт дозировки по действующему веществу. Берём дешёвое местное сырьё и получаем предсказуемый результат.
На задних рядах перестали шуршать пакетом. Куратор сидел в прежней позе, а вот ручка в его пальцах замерла.
— Дозировка по действующему веществу, — переспросил он. — И какое же действующее вещество вы намерены считать, Денисов, в вашем… зверобое?
— Гиперицин и гиперфорин. Первый ещё и фотосенсибилизатор, так что в протоколе нужна оговорка про солнце, о ней вечно забывают. — Я говорил, а сам следил за его лицом, как за водой перед незнакомым бродом. — Для наружных сборов опорные календула и тысячелистник, Calendula officinalis и Achillea millefolium, там в деле флавоноиды и… — короткая пауза, пока слово всплывало из ночного чтения, — и азулены. Эффект скромный, противовоспалительный, зато стабильный и дешёвый. Обещать, что травами лечится всё подряд, я не стану, задача у меня проще. Там, где они работают, они должны работать одинаково.
Флавоноиды я выучил лишь недавно, ночью, в телефоне, и до сих пор испытывал к этому слову нежность первооткрывателя. Целые столетия я знал, что календула затягивает раны. Знал и пользовался этим, как молотком, ни разу не поинтересовавшись, отчего он тяжёлый. А здешние люди разобрали этот молоток до последней молекулы и разложили по полочкам с подписями. Каждый раз, выговаривая их термины, я будто расписывался в получении подарка, на который не рассчитывал…
— Подождите. — Куратор подобрался в кресле. Очки он сдвинул на лоб, и взгляд из-под них оказался неожиданно цепким. — Подожди-подожди-подожди. Стоп. Вы сейчас… ты сейчас описал стандартизацию растительного сырья по маркерным соединениям. Это фармакопейная методика. Откуда?
— Читаю много, — сказал я чистую правду. — Я давно увлекаюсь фитотерапией.
— Он на рынке травы скупает, — подал голос с задних рядов долговязый Серёжа. — Его там бабки знают. У него очередь по номеркам.
— По номеркам, — повторил куратор медленно, будто пробуя фразу на вкус. Он вылез из-за стола, шагнул к кафедре и сунулся в мою тетрадку, которую я великодушно развернул к гостю. Латынь, столбики дозировок, схемы сборов со стрелочками. Несколько листов он пролистал сам, придерживая их кончиками пальцев, словно боялся смять. — Это что, паспорта сырья? Ты их уже ведёшь? С сентября⁈
— Пятый день. Выборка пока смешная, я в проекте честно пишу, что нужен сезон минимум.
— Сезон минимум, — эхом отозвался он, выпрямился и оглядел аудиторию поверх голов с торжеством осаждённого, к которому наконец пробилась подмога. — Вы слышали? Сезон ми-ни-мум! Человек думает про воспроизводимость! ФИТОТЕРАПИЯ! НАКОНЕЦ-ТО! Живая тема, с рынком, с сырьём! А НЕ БЛОКЧЕЙН ДЛЯ СОБАК!