Видал, видал… А потом я почуял, как изнутри подбирается беда, тихо и точно по расписанию. На первой минуте дыхание ещё держало строй, потом грудь начала брать воздух взаймы, с каждым вдохом под всё больший процент. Предплечья налились чугуном, клинок, в начале боя послушный и невесомый, тяжелел от парирования к парированию. Ноги пока несли меня, спасибо ночным сменам, только скорость уходила из них, как вода из пригоршни. Техника кричала «бей, окно!», я отвечал «принято, исполняю» и опаздывал на четверть темпа.
Счёт он сравнял на исходе минуты и тут же ушёл вперёд. Продавил серию в корпус. Два удара я погасил, третий пришёлся в рёбра, плотно и честно, после чего дышать стало совсем интересно. Пришлось менять рисунок. Я ушёл в глухую оборону, выгадывая вдохи по одному, поймал его ещё раз на переводе. По краю площадки ахнули, но арифметика боя была проста и неумолима. Его выносливости хватало на троих меня, моей едва достало на эту минуту с хвостиком… В пятницу, между прочим, я выстоял вдвое дольше, и знал ровно одну причину, по которой это вышло. Только цену той причины я тоже помнил, а платить её посреди учебного зала, за очко и общий гул, не собирался. Финальный размен он выиграл вчистую. Семь — пять.
— Стоп! — Руководитель щёлкнул секундомером.
Стоило стянуть маску, как воздух зала показался почти холодным. Пот заливал глаза, в ушах толкалась кровь. Руки у меня висели верёвками, и в боку при каждом вдохе отзывался тот третий удар. Проиграл… По очкам, в полном спарринге, при всём честном народе.
Проиграл… По очкам, в полном спарринге, при всём честном народе.
И зал зааплодировал.
Хлопали по-настоящему, с гиканьем, у стойки молотили клинком по железу. Здоровяк сгрёб мою ладонь своей лапищей и тряс её с восторгом, искренним до неприличия. Сам, похоже, едва унёс ноги и вполне это оценил. Мокрый, битый, я торчал посреди этого торжества и пытался уложить в голове тот простой факт, что мне хлопали за ПРОИГРЫШ! В моём мире за проигранный поединок полагались выволочка, наряд вне очереди и косые взгляды до самой весны, а здесь — овация. Новый мир, новые порядки… Так, спокойно, кажется, начинаю понимать: счёт им безразличен, они отмечают разницу между «сорок секунд, и парень сдох на месте» и вот этим. Проигрывать, выходит, тоже искусство, и сегодня я в нём потянул… ну, скажем, на крепкого подмастерья.
— Минута двадцать. — Бритый со шрамом вырос передо мной, глядя в секундомер. Потом поднял глаза. — В прошлый раз было сорок секунд. Техника у тебя лучше всех в зале. А тело хуже некуда. Знаешь, что это значит?
— Что тело догонит?
— Что догонять его надо правильно. — Он помолчал, отмеряя слова по одному, будто отсчитывал сдачу. — Завтра в пять. Возьмёмся за дыхание.
Сквозь гудящие рёбра и непослушные руки во мне поднялось горячее, азартное. Вот, значит, к чему он вёл всю неделю, пока молча гонял меня железом: ждал, когда я упрусь в потолок сам и приду за воздухом. В чужом мире, в теле дрища, а у меня уже есть наставник и видна следующая ступенька!
— Приду, — сказал я.
Он кивнул, обозначая, что разговор окончен, и ушёл к стойкам. Я побрёл к скамье, на ходу прикидывая ночную смету: рёбра, предплечья, дыхалка… дыхательные мышцы, кстати, отдельная статья, надо будет почитать, что у них там по анатомии, наверняка и на диафрагму найдётся своя глава с чертежами.
— Слышь.
Я поднял голову. У скамьи маячил парень из местных, я примечал его на прошлых тренировках у мешков. Жилистый, стриженый на висках до кожи, руки держит опущенными, и костяшки на них разбиты давно и намертво, такие ровно уже не заживают. По той же, надо думать, части его биографии проходил и нос, сломанный когда-то давно и сросшийся как придётся. А вот цепкий, оценивающий прищур этого парня я узнал раньше, чем сообразил откуда. Так меня мерили детдомовские из памяти тела. Сначала прикинуть, чего ты стоишь и сколько за тебя дадут, и только потом здороваться.
— Есть разговор, — обронил он вполголоса, покосившись на зал. — После. Дождись меня у выхода.
И убрался к мешкам раньше, чем я успел ответить.
Так я и сидел на скамье, дышал и смотрел ему вслед. Позади уже снова звенели клинки, в углу тяжело работали по мешку, тренировка катилась дальше, до побитого новичка никому дела не было. «Дождись у выхода» и в моём мире ничего бесплатного не сулило.
Глава 10