Денисов Савелий Игоревич. Семнадцать лет. Место рождения — город, мне ни о чём не говоривший. Штамп: детский дом номер четырнадцать.
— Будем знакомы, Сава, ещё раз, — произнёс я негромко.
Дальше — справка об окончании девяти классов. Характеристика: «Склонен к конфликтам, манипулятивен и обаятелен, интеллект выше среднего, трудовую дисциплину не соблюдает.»
— Обаятелен и манипулятивен, — я хмыкнул. — Хоть что-то общее.
Манипулятивен. Слово меня зацепило. На передовой это называлось иначе — «умение работать с людьми». Убедить обезумевшего раненого, что ему нужно лежать смирно, пока я штопаю ему печень. Уговорить интенданта выдать бинты сверх нормы. Улыбнуться генералу так, чтобы тот забыл, что собирался отправить меня без прикрытия. Обаяние — инструмент. Как скальпель. Можно резать хлеб, можно — людей. Вопрос в том, кто держит этот инструмент…
Под паспортом — три листка с печатями. Заявления. Три разных человека, один текст с вариациями: мошеннические действия, под видом целительства, причинён ущерб. Пять, восемь, двенадцать тысяч. Двадцать пять суммарно.
Я веером разложил их на столе и посмотрел на эту картину. Я пережил войну богов, прорвался через коллапсирующий портал, очнулся в чужом теле — и первое наследство: двадцать пять тысяч долга и три заявления.
Но, бывало, и хуже. Определённо, бывало.
А на полке над столом стояли книги. Пять штук, потрёпанные, с закладками. «Справочник фитотерапевта». «Травник» Ковалёвой — толстая, с иллюстрациями. «Народная медицина: рецепты и советы». И ещё две поменьше.
Раскрыл «Травника». Страницы захватанные, рецепты обведены карандашом, на полях — пометки кривым почерком: «говорить уверенно», «показать клиенту». Аферист видимо не верил ни одному слову в этих книгах. Лишь зубрил, как артист учит роль.
— Методичку зубрил, — я листал страницы. — Ещё бы хоть каплю маны имел…
Примитивно — по меркам Академии, по меркам полевой фармакологии. Но уже базис. Здесь знали про травы и дозировки. Не знали только, почему большая часть рецептов — плацебо. Потому что без маны и есть плацебо. Но если ДОБАВИТЬ ману — чай, отвар, микродоза энергии — травы начнут работать так, как написано. Медленно, незаметно. Никакого свечения, без всякого чуда. Вкусный чай, от которого почему-то становится лучше.
— Вот оно. ВОТ ОНО.
И легенда готовая: «Я давно увлекаюсь фитотерапией, читаю много.» Книги на полке — доказательство. Кто полезет проверять, откуда семнадцатилетний детдомовец знает про ромашку и зверобой? Люди верят в то, что удобно.
Я перетащил книги на диван и начал читать. Час — полная картина фитотерапии этого мира. Два — план, какие травы нужны. Три — снова сижу с телефоном, ищу, где покупают травы. Рынок. Бабушки, сборы, мёд. На фотографиях — ряды под навесами, связки трав. Выглядело как полевой госпиталь, только без крови и с пирожками.
Видимо мне туд…
— Б-З-З-З-З-Т!!!
Звонок рванул по нервам так, что телефон едва не улетел на пол. Я замер. Тишина. Секунды три, не больше.
— Б-З-З-З-З-Т! Б-З-З-З-З-Т!
Второй раз вышел длиннее первого, третий — уже с ленцой, вразвалочку, будто звонивший устраивался поудобнее. Так не звонят соседи за солью и не звонят курьеры, которым бежать дальше по списку. Так звонят те, кто точно знает, что ты дома, и никуда не спешит.
А, ну конечно.
Три листка с печатями всё ещё лежали на столе веером, ровно так, как я их и разложил. Двадцать пять тысяч, три потерпевших. Быстро же вы, ребята… У нас за долги приходили примерно с той же расторопностью, только без звонка и сразу с двери.
Резерв я проверил машинально, как проверяют кошелёк перед разговором о деньгах. Одиннадцать процентов. Лечить нечем, впечатлять нечем, а бежать, простите, некуда: этаж не первый, а квартира эта принадлежит мне со вчерашнего утра и то на птичьих правах.
Взгляд сам пошёл по комнате искать что-нибудь тяжёлое и увесистое. И нашёл. На столе, между огарками свечей, лежал стеклянный шар с ценником.
— Ну хоть где-то ты пригодишься, — сообщил я ему.
Шар промолчал, зато отозвалась память тела: сегодняшнее утро, деревянные уголки и потолок в жёлтых разводах.
Нет уж. Мебелью меня в этом мире били ровно один раз, второго я как-нибудь избегу.
Глава 2
Звонили в шесть вечера. Резко, долго, причем кнопку вжимали секунды три и потом вновь отпускали. Судя по памяти, так звонят только те люди, кто уверенны в своём праве: военные и те, кто служат государству. Или просто слишком наглые.
Я убрал документы в ящик, одёрнул футболку, пригладил волосы и распахнул дверь.
На пороге стоял мужчина лет сорока пяти. Рост средний, живот, усы. Все на месте. Плюс форменная куртка поверх свитера, фуражка набок, в одной руке папка, а в другой ручка. Его лицо излучало одно единственное желание — оказаться в любом другом месте.