— Хорошо знаешь тему, — повторила она ровно, вернув мне мою же фразу.
И оглядела меня заново, медленно, внимательно, будто я вдруг перестал помещаться в отведённую мне графу.
— Денисов, — выговорила она наконец, всё так же тихо, и стояло за этим твёрдое решение. — Я хочу понять. Что. С. Тобой. Не. Так!
Сумку она закинула на плечо, шагнула мимо меня к выходу и уже от двери, не оборачиваясь, добавила:
— Рано или поздно, пойму.
Дверь за ней закрылась, в опустевшей аудитории остывал и гудел проектор, а я стоял между рядов с сумкой на плече. Грязный чайник упирался мне в спину сквозь тонкую ткань. Весь модуль староста писала на меня докладные, и, честное слово, так было куда спокойнее. А записка, оставшаяся лежать в кармане треников, вдруг показалась мне меньшей из сегодняшних проблем…
Женщины…
Глава 14
— Смотри! Смотри-смотри-смотри, у меня двести лайков за ночь, ты представля-я-яешь⁈
Отпереть свою дверь я не успел. За спиной грохнула двести восьмая, и, пока я оборачивался, Полина уже летела по коридору в тапках на босу ногу и совала мне телефон под нос так близко, что отпечатки пальцев на стекле я разглядел раньше, чем саму картинку. Пришлось отвести её руку на длину ладони, чтобы навести резкость.
В сторис красовалась отмостка под моим окном, снятая со двора почти с земли. Все пятеро котов сбились в один тёплый ком. Дымчатый ветеран улёгся в самой середине, по выслуге лет, а тощий наш новобранец с краю, одними лопатками наружу. Подпись капслоком, три сердечка и геометка с нашей общагой, корпусом и номером.
Едва я перечитал геометку во второй раз, под ложечкой потянуло знобко. В прошлой жизни так отзывалось короткое слово «нашли». Задокументировано, с географией…
— Красиво, — протянул я осторожно, потому что спорить с человеком, у которого двести лайков, себе дороже. — Полин, а гео-то зачем?
— Ну ка-ак зачем! — Она уже листала дальше, тыча мне вторую сторис, третью, целую фотосессию, снятую, судя по ракурсу, лёжа на животе прямо на газоне ещё вчера утром. — Чтоб все знали, где живут лучшие коты кампуса! Их же прославить надо, они звёзды!
Звёзды, ага… Тараторила она взахлёб, будто той тихой девушки, что позавчера прошла мимо меня по коридору и заперлась у себя, вообще на свете не бывало. Жгут в плечах у неё, впрочем, ещё держался, я отметил это одним взглядом и виду, конечно же, не подал. Я радовался вслух за котов, а сам считал, сколько народу за ночь узнало, что под окном второго этажа официально проживает кошачий гарнизон, и кто в этом списке первый…
Первый номер списка нашёлся сам, и очень скоро.
У самой лестницы меня перехватил сантехник Михалыч, зыркнул куда-то мне в район ключицы и буркнул, что меня ждут прямо сейчас. Кто ждёт, он уточнять не стал, из чего я и сделал вывод, что уточнять тут нечего.
Кабинет коменданта я до сих пор видел только с порога, а вблизи он оказался тесным и пыльным, с застарелым бумажным духом. Пока я шёл к столу, успел пройтись взглядом по стенам. Серые шкафы в ряд, у двери на гвозде связка запасных ключей от всего корпуса, дальше расписание дежурств, пришпиленное кнопками так давно, что бумага завернулась по краям. Хозяйка всего этого восседала за столом, крытым зелёным сукном, подобрав под стул ноги в домашних тапочках. Колени у неё к сырой погоде ныли всерьёз, я почуял это ещё от порога, раньше, чем разглядел круглое лицо в рамке мелких барашков химической завивки, смотревшее на меня поверх очков на цепочке, как на протечку в потолке. Делать с коленями я ничего не собирался, во всяком случае пока.
Скосил я глаза, а там, у шкафа, прямая как линейка, с папкой под мышкой, наша староста Ника. Ну разумеется, кто же ещё?
— Денисов. — Комендантша стянула очки. Те закачались на цепочке. — Чьи. Коты⁈
— В каком смысле чьи? — Я честно развёл руками. — Они граждане, то есть, животные вольные. Документов у меня на них никаких.
— Не юли мне тут. — Она двинула по сукну телефон, экраном ко мне. Знакомая Полинина картинка с геометкой, пересланная комендантше, надо думать, уже раза четыре. — Пять штук. Под твоим окном. Кормишь?
— Подкармливаю, — поправил я. — Кормит хозяин, а точнее, улица. А я так, сочувствую, не более.
Комендантша молча выдвинула ящик, выудила общую тетрадь в клеёнчатой обложке и раскрыла на закладке. Я успел разглядеть колонки, даты и почерк учительницы младших классов. «Рыжий, наглый, спит на крыльце. „Бандит“.» Ниже: «Дымчатый, ухо рваное. „Адмирал“.» Взвод мой она поставила на учёт со всей строгостью, с кличками и приметами.
Ника дождалась своей минуты и открыла папку, как приговор.