«Ждут».
Вот, значит, как это выглядит. Ждать они не приучены, Костя же предупреждал… Макароны я дожевал стоя, закинул сумку в комнату, перебрал, что из моего хозяйства стоит взять с собой, а что лучше оставить дома, и вышел в ночь.
Адрес вывел меня на задворки торгового центра. Парковку я пересёк по разметке, стёртой до серого, мимо мусорных баков и мимо тёмного седана, стоявшего под единственным работающим фонарём и вымытого до того блеска, при котором машины уже только позируют. Впереди, в тёмном торце здания, светилось одно окно кафешки. Костя ждал у крыльца и катал в пальцах сигарету, так её и не прикурив.
— Я до двери, — предупредил он, когда я подошёл. — Дальше сам. Меня там нет.
— Понял.
— И это. — Сигарету он всё-таки сунул обратно в пачку. — Говори меньше, чем думаешь.
Он показал глазами на дверь и ушёл вдоль ограды, в темноту.
Внутри половина стульев стояла на столах ножками вверх, у стойки мельтешил экран телевизора с выключенным звуком, а нужных мне я вычислил сразу. За угловым столом, спиной к стене, сидели двое.
Я, каюсь, ждал цепей, наколок и той показной жести, которой пугают в кино. Ничего этого не оказалось и близко. Двое мужиков в неброских куртках, старший с тяжёлым спокойным лицом человека, привыкшего решать за столом, второй помоложе, при нём. Перед обоими стыл нетронутый кофе. Деловые. Эти пострашнее всяких цепей, считают долго и молча.
Я сел напротив и выложил руки на стол. Официантка ко мне не подошла, и это сказало о заведении больше, чем вывеска.
— Мазь, — уронил старший вместо приветствия. — Откуда?
— Рецепт.
Он изучал меня, не мигая, секунд десять.
— Рецепт, который сращивает рёбра за два дня. Человеку, которому их сломали три штуки. Ты сам-то понимаешь, что этого не бывает?
— Хороший рецепт, — отозвался я и позволил себе улыбнуться.
Улыбки он мне не вернул. Зато второй чуть подался вперёд, и я увидел, как он кладёт правую руку на стол, бережно, чуть согнув, ладонью внутрь. Руку эту он берёг по въевшейся привычке и давно смирился. Застарелая травма запястья, лет пять, кость срослась криво, сухожилие тянет. Каждая перемена погоды, надо думать, отдаётся у него тянущей болью от кисти до локтя. Откуда травма? Гадать я не стал, не моё это дело, откуда.
— Дай руку, — велел я.
Он глянул на старшего, а тот качнул подбородком.
— Гриша, — позвал он. — Дай.
Гриша протянул запястье нехотя, готовый в любую секунду его отдёрнуть. Я достал из кармана пластинку, медную, с ладонь, с прорезанной по ней вязью, тонкой и точной, над которой я просидел три вечера, сажая руну на резонанс живой ткани. Мана в ней спала до того мига, когда я приложил металл к запястью, накрыл ладонью и толкнул внутрь каплю из своего источника, ровно столько, сколько уходит на то, чтобы зажечь свечу.
Стоило руне проснуться, как тепло пошло в кость, разгоняя застой, распуская сведённое годами сухожилие. Я изнутри чувствовал, как оно отпускает и криво сросшийся край перестаёт цеплять нерв.
Гриша оцепенел, потом осторожно повернул кисть, согнул, разогнул, согнул ещё раз. Лицо у него дрогнуло, на секунду сквозь всё деловое спокойствие проглянул человек, который просто много лет жил с болью и вдруг обнаружил, что её нет.
— Э-это… — Он сглотнул. — Это что?
— Продукт, — сказал я.
Старший смотрел уже совсем иначе, сперва на запястье своего, потом на пластинку у меня в пальцах.
— Продукт из чего?
— Из меди и знаний.
Переглянулись они так, словно я на их глазах поднял со стола солонку и превратил её в кирпич. Гриша всё крутил кистью, проверяя, не заклинит ли снова, а старший откинулся на спинку и сложил пальцы домиком.
— Слушай сюда. Нам такое нужно. Мазь, жестянка твоя, что там у тебя ещё есть в загашнике. Нужно постоянно. Платим хорошо, вперёд и без лишних вопросов. — Он выдержал паузу ровно такой длины, чтобы я успел обрадоваться. — И мы можем доставать… разное. Металл редкий, всякое такое, чего в магазине не лежит. Ты ведь по металлу работаешь. Значит, тебе интересно должно быть.
Мне было интересно, чего уж там. За редкие сплавы я ухватился бы обеими руками, руны на нормальном металле дышат совсем иначе, чем на дешёвой рыночной меди, в которой половина силы уходит в грязь примесей. Но интерес свой я спрятал под улыбкой. Раз им так нужно, пусть переплачивают.
— Заказы беру, — согласился я. — За материалы отдельное спасибо, они мне пригодятся. Только давайте сразу условимся, чтобы потом не выяснять. Я поставщик, в найм к вам не иду. Мне нужен список и цена, а что делать и когда, я решаю сам.