— Полный список реформ и новых законов будет опубликован в свободном доступе сегодня ночью и станет достоянием общественности. Но я бы хотел лично рассказать о планах по очищению планет. Я думаю, всех несколько удивил мой выбор. Ожидалось, что подобно своему отцу, я в первую очередь отправлюсь освобождать Крааморт. Но все дело в том, что я хотел испытать и себя, и светочей, и новое оружие в условиях куда более страшных. Гденш, полный темников, не только людей, но и пауков, планета, находящаяся под властью Тьмы уже почти две тысячи лет, где враг успел укорениться и освоиться — намного более тяжелая цель. И теперь, когда стало ясно, что мы можем справиться с любым уровнем заражения, очистка Крааморта и других планет не станет проблемой.
Зал вновь стал аплодировать, люди как завороженные смотрели на Императора, словно тот был величайшим чудом. Наверное, так оно и было. Особенно, если учесть, что последние столетия правители оставляли желать лучшего.
— Помимо этого, все повстанцы и сторонники радикальной оппозиции будут отправляться на очищенные планеты. Им не нравятся наши миры, и я дам возможность построить нечто новое и лучшее, ведь именно этого они и хотели. Если оппозиция и те, кто оказывал Империи вооруженное сопротивление, покажут себя с хорошей стороны, то получат земли в собственность. Все законопослушные граждане, желающие участвовать в колонизации, будут спонсироваться Империей.
Глава 43
Анатоль еще какое-то время говорил о планах по очищению планет и показателях нового оружия, демонстрируя обширные знания и осведомленность по многим сферам, от войны до экономики, от сельского хозяйства до юриспруденции. Думаю, он давно ждал этого мгновения — показать Теронию и всему миру вокруг как он силен, насколько хорошо знает Империю и готов ею править твердой рукой несмотря на любые сложности. Истинный момент триумфа, не хочется, чтобы его испортили.
Я пристально оглядела зал, пока все до подозрительного хорошо. Не может такого быть! Я вернула шлем на место, но полностью убрала забрало, вызвала ДеВеля и попросила вернуться к работе с терминалом, чтобы все еще раз проверить. Он не стал возвращаться в подсобку, а сел рядом с техниками, занимавшимися настройкой аппаратуры.
Я всматривалась в лица людей, но видела лишь ликование и зачарованность переменами, все собравшиеся остро ощущали смену эпох, начало новой жизни, и это радостное возбуждение захлестывало зал. Я не видела и не чувствовала ничего подозрительного, а оно точно было.
— ДеВель, порадуй меня, — тихо сказала я, но без шлема меня все равно услышали соседи — двое пилотов астрофлота, а в речи Императора как раз была пауза и все молчали, ожидая продолжения. Я указала на наушник и пожала плечами под недовольными взорами.
— Все чисто, я подключился к датчикам протекторов, сканирую пространство на предмет энергий и сдвигов в материи, сопровождающих магию, — отрапортовал ДеВель. Я молча ожидала результатов, слушая Анатоля вполслуха, он говорил что-то о новых технологиях в изменении ландшафта планет, которая поможет создать благоприятные для сельского хозяйства зоны, не нарушая равновесие природного климата. — Чувак, то есть, Ди! Слушай, все практически чисто, но за Анатолем какое-то волнение, я не знаю, это просто фонят паладины — генераторы энергии света, или же это отклонение. А спросить, сама понимаешь, не у кого.
Я чертыхнулась и вгляделась в стоящих за спиной у Императора светочей. Они молча слушали речь правителя, пристально рассматривая аудиторию в поисках врагов. Ничего особенного.
Решив все же проверить, я поймала взгляд Миэля и поманила его пальцем к себе, показывая, что нам нужно срочно поговорить. Тот указал взглядом на строй паладинов, как бы говоря, что время для беседы неудачное и он не хочет нарушать построение без приказа. Я настаивала. Затем изобразила, что достаю меч, силясь передать идею угрозы Анатолю. Парень недовольно сжал губы, но быстро огляделся. Он стоял с краю сцены и мог спокойно ускользнуть, правда на светочей все равно смотрели сотни камер и глаз. Но Миэль не стал идти на мой зов, оставшись в строю.
Я разочарованно всплеснула руками и снова попыталась показать, что зову по важному вопросу и это вопрос жизни и смерти. Когда Миэль снова глянул в мою сторону, в его взгляде плескался ужас. Он потряс головой, затем скривился, потом попытался то-то мне сказать одними губами. Я пальцами изобразила идущего человека, получив отчаянное мотание головой от паладина.