Мужчина в обносках замер и уставился на нас, затем поднял руки вверх и указал пальцем на «Черное Солнце».
— Вы оформляли заявку на заправку и смену охлаждающих элементов… — проговорил он, заставив нас сначала вздрогнуть, потом выдохнуть и спрятать оружие. Тот, кого мы приняли за темника, оказался просто неряшливым сотрудником космопорта в заношенной форме технического персонала, заляпанной смазками и отработанными веществами.
Через секунду я уставилась на ДеВеля.
— Эй! — мой окрик заставил пилота быстро спрятать рукоять меча в карман и сделать невинное выражение лица. — Эй, я сказала! Какого черта?
— Меня кошмары мучают. Снится, что я проваливаюсь вместе с кораблем под землю! — оправдывался он, потихоньку отступая за спину Адриана. Затем решительно выкрикнул: — Не отдам! Это прелесть! И вообще — подарок Миэля!
И убежал в здание космопорта под удивленными взглядами. Я всплеснула руками и витиевато выругалась. Так и знала, что мой пилот стопроцентно что-нибудь утащит из новых игрушек!
Затем, как-то резко я ощутила усталость и слабость, словно на меня навалились все проблемы, которые я оставила на лестнице три месяца назад.
— Думаю, мне понадобится отчет о вашем… путешествии, — сдержанно проговорил Астроил, оглядывая присутствующих.
— Можешь догнать моего пилота и потребовать у него, — я против желания улыбнулась. А затем начала смеяться. — Кстати, Адриан, а ты все же смог понять, в какую дырку нужно совать свой корабль? Или с «Кометой-3» — это была твоя первая стыковка?
Брат затейливо выругался и сжав кулаки ушел следом за ДеВелем, оставив нас с адмиралом наедине. Астроил подошел ближе и заглянул мне в глаза.
— С тобой произошло что-то, о чем я должен знать?
Он чуть прищурился, затем, словно прочитав ответ в моих глазах, нахмурился.
— Ты встретила кого-то?
Мне не хотелось все усложнять еще сильнее.
— Я много кого встретила, меня пытались несколько раз убить, и я узнала много нового. Но все эти люди… призраки, понимаешь?
Адмирал сдержанно кивнул, но других вопросов задавать не стал. Он взял меня за руку и повел к зданию космопорта, а я старалась не смотреть на улицу с каналом и не ждать появления Анатоля.
Выходные — нежданный перерыв в боях — прошли спокойно и счастливо. Я никуда не проваливалась, на меня никто не нападал и ничего непредвиденного не происходило. Мы гуляли по местным ресторанам и дегустировали необычные блюда. Я выбирала редкие вещицы в антикварных магазинах, но больше времени уделяла поиску не ценных товаров, а подарков для братьев и сестер. После знакомства с Анатолем, я стала иначе смотреть на семью. Нужно помнить, что почти все мои друзья — смертные, и когда-нибудь придет их время уйти. И лишь члены лидорианской семьи, эльфы и демоны смогут продолжать идти вместе со мной по такой длинной дороге жизни. Из эльфов я была близка только с Элькой, а как можно дружить с демонами — я даже не представляю.
Люди смертны. Эта простая истина заставляет понять, что спустя тысячи лет у меня останется только семья, если, конечно, я сама не порушу отношения с ней. Останется Лидор, если я смогу защищать его от опасностей и врагов.
Наверное, в чем-то отец был прав. Мы все еще дети до ста лет, мы думаем как люди, чувствуем и живем, мы еще мыслим бренными категориями. Любим и ненавидим, жаждем славы и почестей, убегаем от самих себя и проблем. И лишь спустя сто лет нам удается стать по-настоящему бессмертными. Детство заканчивается, когда ты понимаешь, что смертен. Наша же юность проходит, когда мы впервые осознаем, что смертны практически все, кроме нас. И если с гибелью в бою еще можно примириться, то неизбежная старость, поджидающая каждого человека — невероятно страшное бремя.
Я выросла, когда поняла, что великий Гишман перестал быть сильным и молодым и с каждым годом его все сильнее пригибает к земле, он становится более слабым, хрупким и ветхим, как осенние травы. Тогда я улетела прочь, малодушно сбежала, чтобы не видеть, как он будет медленно умирать среди рыжих камней Гденша. Я хотела оставить в памяти образ того человека, что однажды победил меня в спарринге на Крааморте, положив на обе лопатки за три секунды. Помнить ветхие плетеные мосты над каньоном, танцы у костров на опушке леса и часы тренировок в горном монастыре. Помнить его стройную смуглую фигуру и ослепительную улыбку, а не согбенную спину и помутневший взор.
Мы вырастаем, адмирал прав. Мы становимся другими, и старое уже не подходит нам. Но ведь есть множество вещей, что растут и меняются вместе с нами. Из этого числа моя семья и сама Леара.