— Будут усилены патрули на границах системы. Но велик риск, что враг может искать прорыва в других местах Империи, в таких же периферийных областях, — говорил откуда-то из-под потолка голос Астроила.
Мониторы с прямым включением из главного зала станции. И тут мы, словно ожившая картинка, заходим в бар. Единственные выжившие в битве, не считая «Дариона-74», который стремился уйти от прямого удара и зайти с тыла. Собравшиеся нас ненавидели? Или, наоборот, мы стали чем-то вроде звезды, что упала с неба? Я не видела лиц собравшихся, их выражения и мимика были загадкой. Оставалось только все это игнорировать в своей личной тьме.
Раздался непонятный шорох, и ДеВель усадил меня за столик. По всей видимости, места все же нашлись. Кто-то освободил их для нас. И тут меня поразили эти невидимые люди вокруг. Они вдруг перестали молчать, снова заговорили о чем-то своем, продолжили звенеть вилками о тарелки, хрустеть поджаристыми булочками, булькать бутылками, спорить о торговых планах и ценах на корабельный ремонт, так, словно нас и не было тут вовсе. Удивительные люди! Я бы и предположить не могла, что они: работяги и пилоты, торговцы и техники, военные и дипломаты — все вместе и не сговариваясь способны на подобную деликатность.
ДеВель задал мне пару вопросов о еде, вроде нет ли у меня на что аллергии и пробовала ли я живую еду артогов, после чего взял на себя заказ. Мне дали в руку вилку, пододвинули под нос вкусно пахнущую тарелку и позволили шарить по ней прибором, в поисках добычи. Вскоре эта рыбалка удалась, и я поддела что-то соленое и мягкое. Есть инопланетную еду всегда странно, пусть лидорианцы и привыкли к необычному. А делать это вслепую — и того удивительнее. Мы, чтобы как-то отойти от тяжелых тем, стали играть в игру. Я пыталась угадать тип продукта, что ела, и даже его цвет, а ДеВель давал подсказки. Так, шутя и улыбаясь, мы провели полчаса, и я стала чувствовать, как успокаиваюсь, чуть отхожу от навязчивых идей и снова могу мыслить здраво и трезво.
— Они конфисковали на время «Солнце», — начал мой пилот говорить о том, что все равно нужно было обсудить. — Я многое узнал, частью от врачей, кое-что мне поведали техники. Мы единственные, кто попали в то самое светопоглощающее поле — оболочку кораблей — и остались живы. Все остальные просто пропадали, полностью или частично. Когда мы уничтожили корабль, второй исчез, прекратил преследование «Дарион-74» и исчез, понимаешь? Ни гипердвигателей, ни супер-скорости, ни особой маскировки, делающей невидимым, ничего! Просто исчез в зоне действия звездной аномалии. Кто они, наши враги?
Я повела плечами и отложила вилку. Играть больше не хотелось, есть тоже. Я нащупала рукой стакан с какой-то сладкой жидкостью и сделала пару глотков, вспоминая в подробностях все свои ощущения в момент битвы, припоминая каждую деталь и нюанс, восстанавливая в памяти мельчайшие подробности этого короткого боя.
— Знаешь, я могу сказать пока только одно. Это самое поле, непонятная материя вокруг корабля, пыталась с нами что-то сделать. Не совсем физическое. На эту угрозу я ответила сразу, не задумываясь выставив магические щиты вокруг рубки и нас с тобой. Шло очень сильное энергетическое воздействие, не механическое или вещественное, не химическое или духовное, а именно — энергетическое.
— Выходит, это что-то вроде поля? — раздался у меня над ухом знакомый голос. Плохо быть слепым! — Идемте, мы расшифровали данные с бортового самописца и те сведения, что уцелели в компьютере. Вам будет любопытно.
Мы покинули пищеблок следом за Астроилом, который пришел забрать нас на закрытое совещание. К чести собравшихся, они пережили появление адмирал-командующего с такой же легкостью, что и наше. Я начала пуще прежнего уважать жителей этой станции-форта. Всех, кроме отбросов вроде Корка.
Но тут меня начал мучить неуместный вопрос: а он вылетел бы на отражение атаки врага и защиту «Бионса», если бы не тюремное заключение?
Не так была интересна информация с самописца, как то, что удалось выудить о работе временных стабилизаторов. От перенапряжения и невероятных нагрузок испортилось немало деталей в испытуемых агрегатах, перегорело множество схем и разъемов. Судя по сохранившимся данным, они срабатывали за время боя двадцать девять раз, корректируя наше местоположение не только в пространстве, но и во времени. В последний раз, когда части самих стабилизаторов и даже некоторые детали корабля пострадали от взрыва врага, оборудование сработало не сразу и с ошибкой. Именно этим объяснялся не только сдвиг на трое суток, но и такая странная невесомая тьма без ощущений, в которой мы зависли после крушения вражеского судна. Это было своего рода безвременье, чем-то похожее на гиперпространство, но неизмеримо более страшное.