Я сидела за столом, слушала отчеты техников и ученых, пытаясь ухватить за хвост вдохновение и озарение. Мои руки ощупали чуть холодную крышку пластикового стола. Пальцы нашли небольшую ямку с нижней стороны, и принялись ее поглаживать и теребить. Я попыталась даже покарябать ее ногтем, но вдруг Астроил перехватил мою руку под столом и крепко сжал. Если бы не совещание, то я бы смогла ему объяснить, что это отнюдь не проявление нервозности. Скорее — лихорадочной работы мысли. Мне отчаянно требовалось ходить из конца комнаты в конец, черкать по бумаге или хотя бы постукивать пальцами.
— Как на счет названия «сместители»? — произнесла я тихо, чуть подавшись в сторону Астроила и не желая нарушать ход ученой беседы.
Но видимо передо мной стоял включенный микрофон, отчего мой голос прозвучал четко и громко, прервав оратора. Я смущенно извинилась и стала шарить свободной рукой по столу в поисках микрофона, нащупала и, взвизгнув им на прощание, отключила.
Затем наклонилась к ДеВелю.
— Ты понимаешь, о чем они спорят? К чему сводятся все эти теории и учения, о которых упоминается?
Пилот едва слышно фыркнул, затем тоже шикнул микрофоном, отключая его.
— В основном о возможностях наших кораблей и вражеских. Вся беда в том, что наша наука пока беспомощна против… сместителей. Они плохо отслеживаются, не сканируются, не идут на контакт, а по многим направлениям существуют вопреки известным нам физическим законам. Мы не знаем ни из чего состоят их корабли, ни как работают, ни какими характеристиками обладают. А последнее — самое неприятное! Без знания предельной скорости противника, его оружия, маневренности, технологий на борту — это битва вслепую. Мы умудрились уничтожить один из кораблей, но от него не осталось ничего, что можно исследовать, вообще ничего, — в голосе ДеВеля я слышала разочарование и даже горечь, но улавливала и другие нотки. Его уже затянуло ощущение боевых действий, адреналина, жажды победы, мозговые штурмы. Мне было тяжело сознаться в том, что я тоже ощущала себя невероятно живой и бодрой. Давно я не воевала! Почти уже забылось, каково это. — Послушай, завтра нам вернут «Солнце», считается, что контракт мы уже практически выполнили… Может, стоит продолжить наше путешествие в черную дыру?
В его голосе читалась мольба, а отчасти — упрек, но я уже давно обдумала ответ и просчитала все наперед.
— Нет, мы остаемся и помогаем Империи в этой войне, исследование закоулков мироздания подождет, — выдохнула я. Мой пилот издал придушенный, но радостный звук.
Я понимала, как много значила для него эта битва — защищать станцию, за которую погиб его отец, сидеть теперь на закрытом совещании среди величайших пилотов и военных Империи, прославить свой корабль и смотреть, как пишется история… для паренька с нижних уровней «Бионса» это великий день и золотое время.
Я хотела выглядеть великодушным героем, готовым пожертвовать своими интересами ради всеобщего блага, но это было не так. Я просто доподлинно знала, что Император не отпустит меня на этот раз до полной победы над врагом. Он мог поступиться своими мечтами о будущих детях, желанием заполучить мага ради укрепления могущества — это одно дело. А вот позволить уйти тем, кто может помочь в победе над страшным врагом, он бы не смог.
Я понимала Императора, проявлявшего себя истинным правителем и защитником своего народа. Так к чему затягивать ненужные дипломатические переговоры, вынуждать друг друга поступаться своей гордостью или выставлять в дурном свете? Легче сразу понять, куда дует ветер и смириться с неизбежным. К тому же я была уверена, что даже если Император и решит не рисковать дочерью короля Леары, то в такой момент адмирал-командующий уж точно не преминет напомнить своему правителю о долге перед народом. Астроил, который меня вновь поймал, не станет упускать новую возможность узаконить свои притязания.
Я вздохнула и выкинула политику из головы, стараясь сосредоточиться на сиюминутных вещах.
Я почти привыкла жить среди звуков, прикосновений и запахов, но в кромешной темноте.
Не видя лиц, я вслушивалась в голоса и видела собеседника отчетливее во много раз, я слышала нотки страха, скуки или радости в сказанном, я улавливала то, что прежде ускользало от моего внимания.