Адмирал вздохнул. Помолчал. Глотнул настойки. Хмыкнул.
— Мы приземлились удачно. В эпицентр ледяной бури. Вместо снега вокруг корабля резвились под ураганным ветром тонкие пластинки льда. Наши приборы были неисправны и не предупредили об опасности. Я вышел первым, в скафандре, не предназначенном для такой погоды. Помню, было ощущение, что меня ударили плетью, сразу по всему телу. Очнулся я уже глубоко под землей. Надо мной хлопотали выжившие члены экипажа, а я чувствовал боль везде. Словно весь мир заполнился агонией.
Астроил вдруг чему-то горько рассмеялся и подтянул меня поближе.
— Мы застряли на Теоне почти на три месяца, пока не прибыла спасательная экспедиция. Кстати, во главе с Аном, то есть — с твоим братом. Да-да. Он уже более пятнадцати лет служит во флоте. Им пришлось обшарить три системы прежде, чем они нашли нас. И то случайно. Эльмарко… он вытащил тогда меня и других членов экипажа из эпицентра бури, развлекал меня и помогал встать на ноги. Он пытался помочь с поисками спасения в древних книгах и остатках великих технологий. Мы подружились. Это скрасило мое пребывание на Теоне, маленьком жестоком мирке, где больных детей отдавали богам снега и льда, а население очень хотело и нас отдать буре. Пришельцы, демоны, падшие с небес, — Астроил рассмеялся. — У нас были бластеры и летальное оружие, но с нами на Теон прилетело правосудие Империи и ее гуманизм. Нам отчаянно не хотелось устраивать бойню. Эльмарко… Эльмарко. Мог бы стать великим политиком, если бы не его доброта. Я позвал его с собой, ловко нажав на его стремление к знаниям и спасению своей планеты. Зансиви угрожают всем, ты должен пойти воевать. Империя даст тебе технологии, которые изменят мир к лучшему. Летим со мной, Эльмарко, там так много звезд. Я покажу тебе планеты, где не бывает снега, где больных детей лечат, а не убивают, где нет богов и демонов, кроме тех, что ты сам создашь. Я не сказал ему тогда, что такие агрессивные и регрессирующие планеты Империя сажает на многовековой карантин и ждет, чем кончится дело. Не было на Теоне ничего ценного, ничего. Кроме Эльмарко. И я увез его.
Астроил вздохнул. Он плакал. В своей манере, без слез, без причитаний, без всхлипов. Но тем не менее плакал, где-то глубоко в душе. А я вдруг поняла, что его терзает нечто куда большее, чем смерть собрата по оружию. Вопрос выбора далекого прошлого.
— Мы поссорились, когда он узнал о решении Империи по Теону. После окончания войны с зансиви, от ледяного мира мало что осталось. Без мудрого и доброго Эльмарко, жители скатились в варварство, кромешное и полное. Планету поместили на карантин. Возможно, через сотни лет, население возвысится и откроет паровые двигатели, а через тысячу… вернется в лоно Империи. Я едва отговорил Эльмарко от возвращения, грозил, что ему не дадут вернуться обратно, к звездам, просил не оставлять космофлот. Он — мой неофициальный заместитель, тот, кому можно доверить жизни людей, — Астроил вдруг спохватился, что говорит о нем в настоящем времени, словно Эльмарко Даст еще жив. Замолчал, глотнул еще амарики и больше ничего не говорил.
Я обняла его покрепче, затем едва уловимо коснулась лба Астроила, погружая его в магический сон. Вымотанный адмирал легко поддался моему воздействию, я едва успела подхватить опустевший бокал. Укрыла адмирала одеялом, поцеловала в иссеченную бровь и оставила в спальне отдыхать. Меня же сон не брал.
Я оделась, расчесала волосы и вышла в гостевой коридор «Бионса», где мы с адмиралом решили остаться на ночь и не возвращаться на потрепанный в битве «Платинум».
Кровавая станция оплакивала погибших. Стояночные коридоры опустели, разом лишившись сотен постояльцев. Стены главного зала смотрели на меня немым укором, взирая незримыми глазами погибших пилотов и названиями их кораблей. Могла ли я что-то изменить? Ошиблась ли я? Поиски ответов невольно, но неумолимо привели меня в лазарет, где лежал Адриан. За пару дней, прошедших с момента нашей драки, он давно оправился от моих пусть и жестоких, но не смертельных ударов. Но, как оказалось, он сильно пострадал и во время взрывов двух абсорбов, и еще раньше, в какой-то малозначительной битве. В последнем бою старые раны открылись, и теперь требовалось время, чтобы вылечить моего брата.