Часть 4. Тьма и свет
Глава 26
Мы с ДеВелем спустились на одну из густонаселенных и высокоразвитых планет системы, наслаждаясь кратким мгновением мира и тишины. Из центральных миров Империи к нам прилетели транспортники с образцами передовых разработок, и теперь все крейсеры комплектовались новым видом орудий, которые в идеале должны были пробивать оболочку абсорбов. Я выложила командованию все свои мысли о работе стабилизаторов и об их пагубном влиянии на врага. Мы готовились дать отпор абсорбам, если они придут. Все системы Империи были готовы к бою.
А пока мне хотелось подышать свежим, планетарным воздухом. В данную же минуту ничего не хотелось так сильно.
Стеклянные двери разъехались в стороны и выпустили меня в освещенный огнями ночной мир. Высокая и широкая лестница бокового входа в космопорт делала три величественных прыжка и упиралась в мощеную плитами дорожку. А за ней мерцал узкий декоративный канал, делящий улицу вдоль строго пополам. Я медленно спустилась вниз, мимо темных зарослей по бокам, увенчанных огромными цветами и странными каменными композициями. Декоративные кусты с розоватым оттенком едва заметно шевелились под порывами легкого ветра, а по воде канала шла искрящаяся огнями рябь.
Так тихо! Космопорт стоял на отшибе, вдали от основных городов, чтобы обезопасить жилые массивы от последствий возможного крушения звездолетов при посадке. Поэтому надо мной не нависали громады зданий, застилающих небо. Конечно, здание космопорта окружали десятки других, в двенадцать-пятнадцать этажей высотой: административные корпуса, отели, рестораны, посольства и представительства различных корпораций и ведомств. Если бы я недавно приехала из Лидора и магических миров, я бы назвала это место городом, но я в Империи уже давно. Города-полисы насчитывали иногда и миллиард жителей. А на густонаселенных планетах обычный город — это то, что больше пятидесяти миллионов населения. Все остальное — лишь поселения.
Воздух был сладок и прохладен, он пах разогретыми дюзами кораблей, живительной влагой открытых водоемов, цветами, густой зеленью и сырой землей. Ветер путал локоны моих волос, трепал край короткого платья, словно хотел задрать юбку, как подвыпивший гуляка. Я присела на край каменных перил и вздохнула. Наверху, за сверкающими дверями космопорта, в кафе главного зала ожидания сидел ДеВель в компании Адриана и двух других пилотов, они обсуждали войну и возможные пути развития событий. А я все никак не могла выкинуть из головы подслушанный разговор. Точнее его обрывок, и то, что я не знала начала этой беседы, сводило с ума. Воображение рисовало всевозможные варианты, отчего я казалась не просто задумчивой, а откровенно отсутствующей в этой реальности. И, чтобы не выдать себя Адриану, я ушла сюда, на воздух.
Вчера, перед вылетом на планету, я много думала о нашем последнем разговоре с братом, и меня начали терзать сомнения. Он вел себя странно, очень странно! Адриан крайне редко выходил из себя, всегда оставаясь хладнокровно-насмешливым. А за долгие годы совместной жизни и непрекращающихся ссор, я не один раз искала способы выбить брата из колеи. Да малейшее повышение голоса с его стороны было большой победой и демонстрацией слабости! Он старался не показывать эмоций. Так что же произошло в лазарете?
Я застала его в расстроенных чувствах и посему удостоилась чести лицезреть Адриана Великого во гневе? Нет, я могла бы поклясться, что сама стала причиной этого шквала, а вовсе не мое неудачное появление.
Он действительно так дорожил своей службой во флоте Империи? Злился, что потерял свой корабль? Насчет последнего — Адри не был дураком, он понимал, что мои действия спасли жизнь всем нам и помогли победить абсорба. Что же тогда?
Хотя бы часть ответов я нашла вчера, когда шла в лазарет, чтобы попытаться поговорить с братом более конструктивно. Перед самой открытой дверью в палату к Адриану, я ощутила прилив дурноты, напоминающий о моем старом недуге и неизбежности смерти без должного лечения. Почему-то именно сейчас умирать расхотелось, и апатия, сопровождающая меня в последнее время, куда-то пропала.
Я прислонилась к стене и ждала, когда темнота вокруг рассеется, а сердце перестанет бешено стучать. И услышала, что Адриан не один в палате.