Новым поселенцам было чем гордится. Они растили котят и за несколько дней переловили множество крыс и мышей, уже прилично надоедавших нам. Ведь что интересно: полезные животные погибли в полном составе, а эти грызуны, хоть и сократились, но потом бурно размножились. Кошки оказались очень даже кстати.
Я погладил взрослых кошек. Борис вежливо мякнул сквозь сон. Как всякий нормальный мужчина он предпочитал, чтобы его ласкали женщины. Зато Лада сладко потянулась, улыбнулась мне, показав зубы. Один из котят, воспользовавшись отвлеченностью матери, тут же удрал. У котят уже начали открываться глаза и появилась тяга к приключениям. Данный индивидуум целеустремленно полез в дальний угол за холодильник в поисках кошачьего счастья.
Пришлось вмешаться. Я подхватил котенка на руки. Тот возмущено завопил, затем укусил меня за палец в полной уверенности, что ему за это ничего не будет.
Правильно решил. Я почесал ему за ухом мизинцем. Котенок перестал бунтовать, вольготно развалившись на ладони и даже одобрительно пошевелил хвостом.
- Хороший, котик, - похвалил я его.
Котенок горделиво посмотрел мне в глаза и широко зевнул. Я положил его под бок матери. Котенок тут же вновь попытался удрать, но мать была наготове и шлепнула лапой по спине. Котенок обижено запищал, Лада принялась его вылизывать, что у любого животного означала ласку. И котенок смирился, уткнувшись ей в бок.
Семейное счастье! Я улыбнулся и попросил:
- Лада, Борис, можно я завтра отдам этого котенка одной маленькой девочке. Она будет счастлива, а котенок обретет свой дом.
Лада, не задумываясь, мяукнула. Борис же не торопился. Он почесал лапой за ухом, очень напоминая российского мужика, который, став перед очередной проблемой, чешет в затылке. Наконец и он мяукнул, соглашаясь. И то – котята были уже большими и пора им заводить свой дом.
На следующее утро я забрал еще спящего котенка в специально сделанную для него фанерную коробку. Родители мяукнули напоследок, пожелав отпрыску всего хорошего и мы уехали. В комнате отдыха котенок сходил в туалет (вчера сделал для него деревянную коробку, насыпав туда опилок – пусть привыкает), поел и попил, после чего ему захотелось поиграть. У меня были другие планы, но пока я его не погонял, утомив так, что он развалился на полу на спину, раскинув четыре лапы, мне даже думать о них не стоило.
Посадив перед собой уставшего и дремлющего котенка, наложил на него заклятие преданности. Такая операция с человеком или чужой собственностью грозила уголовным преследованием вплоть до смертной казни. Но котенок статусом разумного не обладал и был пока моей собственностью и поэтому я ничем не рисковал.
Отдохнул немного и, когда время стало подходить к двум, отправился к дому губернатора, неся в авоське домик с котенком и кошачий туалет. Сергей остался в комнате в ожидании меня, поскольку дом губернатора был не тем местом, куда можно приводить неприглашенных.
Пешее путешествие по городу позволяло рассматривать его во всех подробностях. Я бывал здесь уже более десяти раз, но все время спешил, мельком оглядывая окрестности сквозь стекло кабины быстро едущей машины. Мелькали дома, деревья, какие-то развалины – в городе было немало разрушенных и заброшенных строений. Сергей ехал на большой скорости, благо правила дорожного движения ушли в прошлое. Неспешное движение по улицам позволило закрыть информационные прорехи.
Вообще, внешне город казалось бы сильно не изменился. Если бы не разрушения, можно было представить себя в мирном российском городе где-нибудь в провинции часов так пять утра, когда горожане еще спят и улицы пусты и освобождены от людей и машин.
Но уже запахи говорили, что это другой мир. Здесь не было бензиновых испарений и запаха газа, век двигателей внутреннего сгорания, наверное, навсегда ушел в прошлое. Немногочисленные машины двигались с помощью экологичной магии. Сменилась одежда людей, став более практичной и простой, а у некоторых даже бедной. Исчезли малейшие признаки бытовой техники ХХI века в виде айфонов и наушников с проигрывателями. Зато появились невозможные в наше время ножи за поясом, топоры и другие виды холодного оружия в руках, реже – автоматы и ружья. Холодное оружие в городе можно было носить свободно, а вот огнестрельное – только по специальному разрешению.