Ощущение неприятных перемен стимулировало и меня. Я стал двигаться быстрее, а груз брал больше. И через четыре рейса констатировал – вся куча деревьев вывезена, кроме слишком тяжелого ствола березы. С сожалением посмотрел на дерево – сколько бы дров получилось! Но здесь в качестве тягловой силы нужен был трактор или хотя бы сильная лошадь.
Впрочем, предаваться особой печали не было времени. Собрал несколько срубленных/вырванных с корнем тракторами деревьев, в большинстве тех же берез, лежащих вдоль дороги неподалеку от бывшей дровяной груды и тоже приволок их на стоянку. Затем сходил к разведанной мусорной свалке, забрал куртку и грязный, потерявший первоначальную форму кусок материи, похожий на домотканый половик. Необходимо обязательно натаскать на стоянку кирпича. И для печурки, и на всякий случай. Кирпичи лишними не будут, а кирпичная печка будет хоть некоторое время согревать. Вот для этого и брался половичок.
Спустился к кирпичным сооружениям. Долотом, которое я взял, имея в виду заготовку кирпича, достаточно легко снял первый кирпич. Строители не надрывались – нагрузки на стены сооружения были минимальны, поэтому и готовить прочный раствор не было нужды. Соскоблил с десяток кирпичей – больше могла не выдержать старенькая ткань – положил их на половичок, кинул сверху куртку и двинулся вниз, к стоянке. Сказать, что я цвел от счастья, не стоило, но и чрезмерно тяжелым груз не оказался. Оставил кирпичи, на обратном пути сделал крюк. Брат, поверивший моему прогнозу – не поверить наступлению холодов теперь мог только зомби, – ударно работал над кузовом. Кузов был прикреплен к машине при помощи стяжек, стянутых болтами. А в нескольких местах приварен. Саша снял все гайки и перешел к обрубанию металла на месте сварки. Вскоре надо будет подумать о способе транспортировки кузова к месту будущего жилья.
Соскоблил очередную партию кирпичей, взвалил ее на скатерку и повторил подвиг солдат Суворова. Правда, преодолевать мне пришлось только один бесснежный склон, да и то вниз, но я все равно гордился собой. Надо же чем-то гордится, если вдохновение не Пушкина¸ а мозги не Ломоносова.
Брат к этому времени освободил кузов и отдыхал в ожидании меня. Так сказать, осуществлял перекур.
- Курить охота, - посетовал он, - что хочешь отдал бы за папироску.
В этом вопросе я помочь ему не мог. Поежился от неприятного ощущения. Нельзя сказать, что чрезмерно похолодало – температура упала примерно до градусов двадцати, – но после безумной жары, к которой тело начинало понемногу привыкать, показалось, что холодно. А ведь это далеко не предел! Что с нами будет при нуле градусов?
- Потащили? – предложил в качестве альтернативы курению. Озабоченно оглядел кузов. Если будет холодать с такой же скоростью, скоро им понадобится укрытие и печка. И побольше дров.
Кузов был достаточно тяжелым. Я опасался, что мы надорвемся и бросим это никчемное дело, но снизу у кузова оказались что-то вроде подобие лыж, и мы поплелись вниз по сравнительно крутому склону, повинуясь силе тяжести.
Затем, с окончанием склона, стало хуже. Мало того, что тяготение стало работать против нас, так еще на равнине высокая трава путалась под ногами и наматывалась на лыжи.
Но мы дотащили и постановили в честь этого объявить себе благодарность. Стоянка была почти готова. Груды дров должно хватить на довольно длительное время. Им, измеряющим течение жизни часами, это почти что бесконечность.
К этому времени стало еще холоднее и ветренее. Массы воздуха, разбуженные резким изменением температуры, пришли в движение. И хотя мы находились в низине, прикрытой довольно крутым склоном и молодым лесом, но и здесь порывы ветра едва не отрывали от земли или, наоборот, не швыряли наши тела о поверхность планеты.
Утомленные переноской кузова, оглушенные ветром, решили отдохнуть. Перевернули кузов, что оказалось делом не простым. Мало того, что он был дьявольски тяжел, так еще ветер норовил вырвать его из наших рук, а потом швырнуть на нас же, чтобы искалечить. У-у, пятая колонна!