Несколько порций дров накануне вечером были нарублены и невысокой поленницей сложены у стенки около входа. Взял оттуда и наломал в щепу ветки посуше и потоньше, сложил грудкой в печи, экономно брызнул бензина. Горючее надо беречь, кто знает, сколько нам тут придется жить. Газонефтяная промышленность – краса и гордость экономики России – осталась в прошлом. Забренчал гаечным ключом о гальку. Несколько ударов и костер вспыхнул. Протянул к огню замершие руки. Потом опомнился, принялся задабривать огонь новыми порциями дров. Тонкие ветки сгорали быстро, но нужную температуру нагнали и тогда я положил уже пищу для более солидных размышлений костра – нарубленные стволы молодых березок толщиной с девичье запястье.
Огонь приободрился, заработал в полную силу. Поставил на печь кастрюлю с остатками вчерашних макарон. Двум взрослым мужчинам такая пища на один зуб. На обед придется варить постную кашу. Не густо! Необходимо срочно добывать мясо. Братьев наших меньших, конечно, жаль, но полноценно кушать крайне необходимо. И, кстати, крупы и макарон тоже немного. Логические размышления наводили на мысль о мясном и рыбном рационе в недалеком будущем. Который, увы, надо будет еще добыть, освежевать и разделать.
- Саша, ты кушать будешь? – поинтересовался я провокационно. Брат был большим любителем побездельничать по утрам, отлынивая от текущей работы под одеялом. Но сейчас даже под двумя одеялами, пожалуй, холоднее, чем около разгоревшейся печки, а чарующий запах макарон на фарше заставлял сглатывать слюну и подозревать, что тебя могут не подождать и слопать все в одиночку.
Брат застонал, закашлялся, завозился по одеялами, пытаясь понять, чего ему больше хочется – спать или есть. Сдался, встал, подрагивая от холода, подошел к печке греться.
Пока ели, распланировали деятельность на день. Саша, узнав об отсутствии опасности, предложил проводить все время в землянке, выходя только для заготовки дров. Но я отрицательно покачал головой. Интуиция, пополненная новым чувством немного предвидеть будущее, подсказывала о нарастании морозов. Они будут не долгие, но сильные – за пятьдесят.
Я сообщил об этом Саше. Тот разочарованно почесал затылок. Сегодня похалтурить не удастся, что было для него самой неприятной новостью. Решили, что мне, чувствующему живых существ, лучше сходить на охоту. Охотник из меня, правда, никакой, ни разу не занимался звериным душегубством ни в том мире, ни, тем более, в этом, но выбирать не приходилось. В ознаменование этого мне была торжественно вручена кожаная куртка. Саша же, одевшись как можно теплее, будет заготавливать дрова. Береза горит быстро, особенно тонкие ветки. Для поддержания огня нужно заготовить гору хвороста, чтобы не ползать по лесу в жуткий мороз.
Поразмыслив, Саша нашел возможность модернизировать лесозаготовки – он предложил частично разобрать часть боковой стенки печки, обращенной внутрь землянки. Тогда можно будет заготавливать двухметровые поленья, постепенно заталкивая их в печь по мере сгорания. Я не возражал, понимая высокий эффект предложения. Великая сила – лень!
Доели макароны, по очереди попили противной теплой воды, которую не облагородили даже несколько ложек сахарного песка. Увы, но чай за недосмотром подмок и пах так, что никакого желания использовать для употребления не вызывал. Надо набрать хотя бы листья малины или смородины. Ничего, что они замерзли, вкус должен сохранится. Ведь что-то пить надо? Просто горячая вода вызывает простые чувства типа рвоты и отторжения от мира сего.
Что ж, нечего затягивать. Если никого не поймаю, сегодня мы ляжем спать практически полуголодными. Растительную пищу, взятую с собой из дома, надо старательно экономить. Где еще они достанут макароны. А вот мясо кругом бегает, надо лишь поймать.
Надел куртку, намотал на голову кусок материи, отрезанный от старой теплой рубашки. Это будет шапка. Рукава этой же рубашки послужили мне эрзац-варежками. Больше утеплятся было нечем. Вот когда начинают сказываться суматошные сборы и торопливое бегство от зомби, что б они мучительно разлагались!
Взял сделанное вчера копье. Брат пошел по пути наименьшего сопротивления, крепко привязав литовку к древку проволокой, снятой с машины. Я попытался пошевелить лезвие и предъявить претензии, но нет, работа была сделана на совесть.