Заговорили о ближнем будущем. Я сообщил о своих чувствах. Новое предвидение подсказывало, что примерно через восемь дней начнется весна. Именно, не потепление, а настоящая весна и оживление природы, вступающей очередной жизненный цикл. Саша обрадовался. Весной хорошо даже в землянке. Обрадовало и другое мое сообщение – зомби с трудом передвигались и их стало меньше. В ближайшей деревне «прощупывался» всего только один зомби из четырех. Я предположил, что остальные или превратились в обычных мертвецов, или ушли. В селе зомби осталось десятка три, но это практически половина от первоначального.
Совместный вывод: подождем неделю – другую и будем действовать в зависимости от сложившихся обстоятельств. Ничего другого не оставалось. Хотя вернуться в нормальное человеческое жилье, спать на мягкой постели и под крепкой крышей, есть за настоящим столом в тепле и на свету хотелось до колик в животе, но в землянке, кажется, было более безопасно. По крайне мере, здесь за нами никто не гнался и не угрожал смертельной опасностью.
Зимние дни с температурой в минус десять – двадцать градусов после жутких холодов особо не утомляли. Заготовка дров, приготовление пищи, кое-какая уборка и даже некоторая стирка с помощью добытых на берегу реки песка и ила, устройство подобия бани, с помощью нагретой воды в миске – за последние дни запаршивели мы изрядно – занимали большую часть дня. Я пару раз в качестве разминки выходил на охоту. Зверье удирало, не подпуская ближе, чем на два – три десятка шагов. Только один раз увидел лису, кинул копье и ожидаемо промахнулся.
Зато на поставленные силки попалось два зайца. Один правда был наполовину съеден, похоже лисой, и возможно даже той, в которую я кинул копье – в отместку? Я побрезговал его брать. Зато второй был абсолютно цел и послужил нам хоть каким-то разнообразием, а то все лосятина и лосятина.
Вечером Саша, по старой привычке, сидел долго, поддерживая огонь и разговаривая сам с собой. Перед сном в костер клалось толстое полено или, если удавалось найти, пень. Зачастую они тлели долго, до утра. Я же вечером, то же по привычке из прошлой жизни, ложился рано, а вставал ни свет, ни заря еще в темноте. Разжигал небольшой костер и поддерживал огонь, терпеливо дожидаясь, пока не начнет светать и можно будет перейти к активным действиям по приготовлению пищи.
Мы уже начали отвыкать от нерезких перемен погоды, когда четыре времени года тянулись двенадцать месяцев. Ритм жизни ускорился и от весны до весны пройдет, похоже, месяца два. И я ничуть не удивился, когда одним прекрасным утром, вставая, опустил ноги не на известняк, а в воду. Не удивился, просто заорал от неожиданного холода. Пришла весна, что б ее, хорошую и теплую, а вместе с ней и половодье.
Проснувшийся от шума Саша предложил мне орать за пределами землянки, повернулся на другой бок и снова уснул, даже не поинтересовавшись о причинах. Я вытащил ноги из ледяной воды, залез обратно под одеяло отогреваться. Услышал звук бегущей в землянку воды, на который первоначально не обратил внимания. Все вещи, которые мы опрометчиво оставили на полу, теперь под водой или, в лучшем случае, плавают на водной поверхности. Зашибись! Порадовался за матушку природу, задумался, как бы ей отомстить. М-да.
А делать-то нечего. Не встанешь, зальет. Емкость землянки весьма ограничена и выхода отсюда воде нет. Только обратно через вход, заполнив предварительно все помещение. Не замерзли, так утонем. Это я вам, как записной оптимист сообщаю.
- Саша, - позвал я.
Тот хмыкнул, продолжая спать.
- Саша, половодье, надо вставать, утонем. МЧС здесь отсутствует. Как, впрочем, пожарники и полиция.
Брат зашевелился, забурчал, проклиная все на свете и совершенно не собираясь вставать. Опять на меня надеется, паразит! В кромешной тьме рукой кое-как нащупал старые ботинки, полностью утопленные в воде. Вытащил их, вылил воду. Надел на ноги. Холодная обувь восторга не вызвала. Но особенный кайф наступил, когда я вновь опустил ноги в ледяную воду. Аж сердце застучало в разнобой, протестуя против такого издевательства над организмом.
Наугад в темноте медленно пошел к печке. Два метра по ледяной воде растянулись едва ли не в вечность. Едва ноги не парализовало. А вот и печка. Нащупал кирпичи, с силой подул на кострище. Легкий пепел долетел до лица в поднятых мной воздушных потоках. Значит, печку, стоящую на земляной возвышенности, водой не залило. Пепел запорошил глаза, но своего я добился. Кострище приветливо заалело не прогоревшими угольками. Ура!