Мысли о «прелестях» подобного тюремного заключения вынудили меня изобразить на лице сочувствие.
— Чем я могу помочь?
Фаусмин поджал губы и смерил меня подозрительным взглядом. Я знал, что плохой актер, но попробовать все же стоило.
— Я опасаюсь, что клопы могут служить разносчиками всякой заразы. Не хотелось бы заболеть.
Не говоря больше ни слова, я полез за сумкой.
— Что вы делаете?
— Ищу подходящее лекарство.
— Но я же еще не болен.
— Это ради профилактики. Оно очень действенно, поверьте. Я и сам не раз пробовал его на себе.
Засунув руку в сумку по локоть, я по привычке пошарил в ней немного и представил вытянутый пузырек из темно-зеленого стекла. Через секунду он коснулся моих пальцев. Схватив его, пока сумка не передумала и не забрала обратно, я вытащил пузырек. Выдернув пробку, протянул его императору со словами:
— Сделайте один глоток и ни о чем не беспокойтесь.
Фаусмин немного несмело взял пузырек и принюхался.
— Ну и гадость! — император позеленел и убрал лекарство подальше. — И я должен это выпить?
— Выбор есть всегда. Можете не пить, если не боитесь заразы, конечно.
Император сам отрезал себе путь к отступлению. Если он откажется от лекарства, то признает, что укусы его не так уж и тревожат и весь этот шум был поднят зря. С ненавистью посмотрев на ни в чем неповинный флакон, он зажмурился и, зажав нос рукой, сделал быстрый глоток. Как известно, чем питье противнее, чем больше рвотных позывов оно вызывает, тем оно полезнее. Это правило действует даже в отношении такого безобидного настоя для укрепления волос как тот, что я дал императору. Конечно же, я не решился пичкать Фаусмина настоящим лекарством, зато теперь он может не опасаться внезапного облысения.
Почему нельзя изобрести лекарство приятное во всех смыслах? Тогда было бы не лечение, а одно удовольствие. Однако об этом можно было только мечтать. По странной прихоти судьбы самое мерзкое лекарство одновременно и самое действенное. Еще одна шутка богов, не иначе. Всей империи известны снадобья, на которых стоит клеймо дома Гросса. Их целители в глубоком секрете хранят рецепты приготовления лекарств. И правильно делают. В лучших традициях врачебного искусства туда обязательно входят такие компоненты, которые по здравому размышлению должны вызывать болезнь, а не побеждать ее. Как вам вытяжка из мухоморов, измельченные кости жаб, лапки жуков, слизь улиток и прочие прелести? Иногда перед человеком стоит тяжелый выбор — смерть или принятие лекарства. Уверен, что многие больные сделали бы выбор в пользу смерти, ознакомься они с подробным составом снадобья.
Император с каменным выражением лица отдал мне пузырек. Уверен, что его больше не будут беспокоить насекомые, а если и будут, он поостережется обращаться ко мне за помощью.
— Все в порядке? Немного горчит, да?
— Эдвин… — с чувством сказал Фаусмин. — Я понял, почему вы сумели изгнать демонов из нашего мира. По сравнению с вами, они всего лишь жалкие ничтожные слизняки. Наверняка, если покопаться в вашей биографии, выяснится, что вы принимали участие в посадке Дерева Боли.
— Это невозможно, Ваше Величество, — со вздохом сказал я. — Оно существует с момента возникновения мира демонов и к тому же совсем не похоже на дерево в обычном понимании этого слова.
— Вы так уверенно говорите, будто сами видели его… — проворчал он, качая головой.
Я опустил глаза, внезапно заинтересовавшись трещинами в досках.
— Неужели… — он боялся озвучить свою догадку вслух. — Но вы ведь не могли…
— Я видел Дерево. Мне довелось побывать в их мире и я сохранил об этом путешествии не самые приятные воспоминания.
— Но ведь нельзя увидеть мир демонов и не сойти с ума! — ужаснулся император. — Он слишком ужасен, чтобы видевший его мог сохранить свой рассудок.
— Откуда вы это знаете?
— Ну… — он запнулся. — Я читал об этом.
— Если мир так страшен, кто же в таком случае написал книги о нем? Откуда авторы знают о том как он выглядит? Неувязка получается. Одно из двух: или то, что в них изложено — ложь от начала до конца или книги писались безумцами.
— Хотите сказать, что их мир не так уж отвратителен? — недоверчиво спросил император.
— Он в высшей степени неприятен, полон страданий, слез и криков отчаяния, которым не видно конца, — я пожал плечами. — Но демоны, как бы они не были нам противны, достойны сожаления. Им достался один из худших миров, который можно себе только представить. Они заложники собственного Дерева, который пронизывает мир. Это черный вбирающий в себя свет стержень, который насыщается муками живых существ. Чтобы задобрить проклятое Дерево демоны регулярно приносит жертвы, изощренно мучая пленников. Если же Дереву недостаточно страданий, то земля повсюду приходит в движение, города рушатся, погребая под своими обломками сотни тысячи демонов и Дерево получает желаемое.