- Прости, огнедышащий, но что ты снимать будешь?
- Это ты разденешься, мне не придется. Поиграй триста лет в карты, мастером станешь. Не боись, твоя одежа драконам без надобности, верну в целости.
Дикин хмыкнул:
- А зачем ты столько лет тренировался?
- А сам догадаться не можешь? Жульничать хочу научиться. Какое-никакое, а развлечение, - дракон был патологически честным и выложил все свои планы, как на духу.
- Какое низкое коварство!
- А то! - с готовностью согласился дракон.
Дикин отрицательно покачал головой:
- Лучше на деньги сыграем. И тебе прибыль, и мне, в случае чего, голым не придется скакать.
Оба с заговорщицким видом удалились с глаз воинственной бабули.
Не успели далеко отойти, как услышали грозный Йогунин окрик:
- Стоять алкаши, выпивохи! Куда прячетесь?
Они уж было хотели вернуться, сетуя на бабкино непостоянство, как заметили Лешего и Водяного: оба вочеловечелись и стояли у кромки леса, не решаясь приблизиться.
Коренастые, среднего роста, похожи скорее на корявые пеньки. Белесый мох прикрывал лысину Лешего, в бороде запутались шишки, иголки, листики, время от времени из спутанных волос показывалась голова бурундучка. Гнездо он там свил для жены и деток. Водяной был очень похож на приятеля, только вместо мха - водоросли, а из бороды выглядывали две зеленые лупоглазые лягушки.
Дракон ухмыльнулся:
- А вот и братья акробаты. Йогуна их научит родной лес любить.
Дикин с пылким напарником по будущим боевым действиям с интересом наблюдали за разворачивающимся действом.
Леший с Водяным переглянулись и попробовали повернуть оглобли в лес, но попытка отступления была жестко пресечена Йогой: все деревья и кусты так ветви переплели, что ни пройти, не проползти.
- Куда намылились, пропойцы? Чащи, перелески и ручьи рыцари дубинноголовые уничтожают, а вы всё зенки бесстыжие заливаете. Лес-батюшка гневается, а вам и горюшка нету. Думаете, вас заменить некем? Ась?
Виноватые стражи леса и вод нехотя подошли к подворью разгневанной старушки.
Леший почесал затылок и обстоятельно начал речи разумные:
- Ой, ты гой еси, добрый моло…
Договорить не успел, так как бабка замахнулась на него клюкой:
- Хто?! Глаза разуй! Какой молодец? Это ж я, Йога! Допились. Хороши защитнички, нечего сказать! Кликну шишиг да кикимор в помощь, и то пользы больше будет. Идите с глаз долой. Ничего ж не соображаете.
Водяной переступил с ноги на ногу, и примирительно произнес:
- Не сердись, бабуля. Отчего ж нам было и не повеселиться? Приболели вот. Тошнёхонько добрым молодцам.
Хозяин реки и ручьев умоляюще глянул опухшими от длительного запоя глазами:
- Йогунечка, налей чего-нибудь для поправочки? Ты ж моя красотулечка. Вспомни, как по молодости мы с тобой взвейся-развейся по лесу…
Ведьма порозовела, заметив, сколько зрителей с нескрываемым любопытством прислушивается к откровениям старого приятеля:
- Цыц, охальник. Вечер воспоминаний устроишь попозжа, без гостей. Идите ужо, поправлю ваше здоровье и, чтоб ни капли, до полной и безоговорочной капитуляции железных муд….
Вспомнив о Лирре, Йога прикусила свой несдержанный язык.
Леший с Водяным с готовностью двинулись за старухой в ее обиталище.
- А что нового, окромя рыцарей-охламонов у тебя?- степенно заговорил хрипловатым от нетерпения голосом леший.
- Да что тебе, Лешик, сказать? Хочу избу на курьих ножках вывести. Ото появятся вдругорядь тати эти поганые, я от них и уеду, а вы живите, как знаете, коль сами с усами.
- И что? - поинтересовался Водяной.
- Что, что, да ничего. Яйца избушечки на ножках кто-то крадет, а за них втридорога плочено. Узнаю кто, руки-ноги шиповником переплету, в глотку лягуху затолкаю, ухватом изобью, - бабка пристально глядела на старых приятелей.
Леший с Водяным слегка посерели, потом начали старушку отговаривать:
- Йогунь, а Йогунь, а мы-то как же? Лес-батюшка опять же? На кого променять хочешь? Али мы тебя обидели? Али, когда кинули? Ты ж наш главный командующий! Зачахнем же!