— Но как нам одолеть путь до крепости?
Балкис озарило. Она воскликнула:
— Самородки! Они не просто так гонятся за нами, эти муравьи! Да, верно, им нужно мясо, но еще больше они обожают золото! Брось самородки, Антоний. Зашвырни как можно дальше!
Антоний в отчаянии простонал:
— Ты сама не ведаешь, о чем просишь меня! Я еще никогда в жизни не видел таких больших кусков золота! В наших горных ручьях попадались крошечные камешки! Я всегда мечтал разбогатеть, чтобы мой отец и братья никогда не ведали нужды и тяжкого труда, чтобы мы могли стать торговцами и отправиться в сказочные страны вроде Мараканды!
— Твоя мечта сбудется и без всякого золота! — вскричала Балкис. — От того, что твое семейство трудится не покладая рук, им ничего дурного не будет! Мы с тобой — на пути в Мараканду и по дороге наверняка увидим немало чудес! Выброси золото, Антоний, заклинаю тебя!
Антоний обреченно вздохнул и швырнул один из самородков так далеко, как только смог. Муравьи, видимо, унюхали золото — они развернулись и устремились в ту сторону, куда летел камень. Самородок ударился оземь, и муравьи сразу сбились в кучу и стали сражаться друг с другом, стараясь сцапать кусок драгоценного металла.
— Скорее! — прокричала Балкис. — Нужно бежать!
Она проворно спустилась вниз со скалы и опрометью бросилась к крепости. Антоний присел, спрыгнул на землю и устремился следом за девушкой.
Они бежали не оборачиваясь и слышали, как яростное стрекотание стихло, а потом зазвучало вновь с удвоенной силой. Балкис наконец рискнула оглянуться через плечо и увидела, что добрая половина муравьев устремилась в погоню за ней и Антонием, а остальные валялись на земле, растерзанные на куски. Один-единственный муравей, обхватив лапками самородок, тащил его к своей норе.
— Брось им еще золота, Антоний! — крикнула Балкис. — Только так можно отвлечь их!
Антоний обернулся, увидел, что муравьиный авангард уже одолел половину расстояния, отделявшего их от беглецов. Он был готов поклясться, что войско возглавлял тот самый муравей, что первым заметил их возле норы. На самом деле это было смешно: ведь муравьи были похожи как две капли воды. Бежали они так быстро, что Антоний решил не медлить, извлек из своей торбочки еще один золотой самородок, зарядил им пращу и зашвырнул камень назад.
Самородок, вертясь, полетел над головами муравьев. Эффект получился впечатляющий: муравьи мгновенно развернулись, полезли один на другого. Через несколько мгновений они забыли о Балкис и Антонии. Как только самородок упал на землю, на него набросился один из муравьев, а другие тут же набросились на него. Образовалась куча-мала, насекомые принялись терзать друг дружку, округа огласилась их злобным стрекотанием. Вот только груда муравьев теперь была вполовину меньше, чем во время их первой драки за золото.
— Бежим! — крикнула Балкис.
Антоний очнулся от жуткого забытья и побежал к крепости следом за девушкой.
Так они и бежали: заслышав позади стрекотание муравьев, останавливались, и Антоний расставался с очередным золотым камешком. Но вот наконец они добежали до холма, на котором стояла крепость, и услышали крики со стены. Как только беглецы поравнялись с крепостной стеной, ворота распахнулись. Антоний развернулся, бросил муравьям последний самородок, и они с Балкис вбежали в крепость.
— Спасибо вам! — с трудом сдерживая рыдания, выдохнула Ьалкис. — О, спасибо!
— Благодарим вас от всего сердца, — проговорил Антоний и протянул руку привратнику.
Тот усмехнулся и пожал руку Антония.
— Если бы мы не открыли ворота, от вас бы мало что осталось. Добро пожаловать в замок Формигард, юные странники. — Голос его звучал странно — приглушенно. — Прошу вас, говорите потише, ибо большинство моих сограждан только-только легли спать, и было бы преступлением пробудить их. К вечеру они проснутся — тогда и скажем им о вашем прибытии.
У привратника была кожа с бронзовым оттенком, ястребиный нос. Он был чисто выбрит и одет в кожаные доспехи поверх типичной одежды пустынника. Под мышкой он держал заряженный арбалет со взведенным спусковым крючком. Балкис быстро огляделась по сторонам и заметила, что точно так были одеты и вооружены другие стражники, вот только одежды на них были черные, серые и коричневые, а на привратнике — голубые. По всей вероятности, этот цвет был знаком его командирской должности.
То, что сказал привратник, удивило девушку. Удивительным было не только то, что местные жители улеглись спать прохладным утром, но и то, что страж говорил на языке Мараканды — правда, с жутким акцентом, но сомнений не было — это был язык царства пресвитера Иоанна.
Антоний без труда переключился на этот говор. У него акцент оказался не менее варварским.
— Ты говоришь на языке караванщиков!
Привратник усмехнулся.
— Это язык Мараканды, юноша, и рано или поздно ему обучаются все странники и торговцы. В этих краях все платят дань пресвитеру Иоанну, пользуются его покровительством и говорят на языке его страны.
— Стало быть, вы принадлежите к его империи, — спросила Балкис.
— Наши властители более двух столетий спорили за место за его столом, — ответил страж. — Пусть его язык — не родной для нас, но мы неплохо освоили его и можем говорить со странниками, чужеземцами. В этой долине иначе нельзя: в каждой крепости обитают люди, что родом из разных царств. Все мы присланы сюда, чтобы собирать золото, добытое муравьями, и отправлять его пресвитеру Иоанну. Чтобы выжить здесь, мы должны поддерживать добрососедские отношения, действовать сообща. В наши крепости мы впускаем всех, независимо от того, к какому бы народу ни принадлежал человек — иначе он станет добычей муравьев.