Внизу тянулись цепи барханов. Тень Стегомана пересекала их, похожая на утюг, которым ведут по мятой ткани. Но вот Мэт заметил на дороге еще одну тень.
— Путник, — сообщил он Стегоману. — Давай-ка сделаем привал и расспросим его о том о сем.
Стегоман, более зоркий, чем его всадник, пригляделся получше и проворчал:
— Не нравится он мне что-то. Настоятельно советую тебе, маг, не трогать его. Пусть топает своей дорогой.
Мэт заинтересовался:
— Ты заметил в нем что-то необычное? Давай поглядим поближе.
— Ты можешь так напугать его, что он лишится дара речи, — предупредил его дракон.
— Но ведь ты, похоже, как раз этого и хочешь?
Стегоман пару секунд подумал и ответил:
— Угу.
Он описал в воздухе круг и пошел на снижение. Пролетев над одиноким странником на меньшей высоте, он снова заложил вираж и на этот раз проплыл всего футах в пятидесяти над головой незнакомца. Перед Мэтом предстал путник в балахоне с колпаком, с посохом в руке. Человек остановился, поднял голову… и ни капельки не испугался. Мэту это не очень понравилось, но он подумал: «Мало ли? Может, он шибко храбрый, но у него не слишком хорошо со здравомыслием?»
— Что-то я не заметил в нем ничего необычного, Стегоман, — признался Мэт. — В чем дело-то?
— Рыбак рыбака, как говорится, видит издалека, — буркнул дракон. — Уж больно он хладнокровный.
— Как, интересно, ты можешь определить температуру его крови с такой высоты? — фыркнул Мэт. — Ну да ладно. Прятаться смысла не имеет, поскольку он, похоже, нас нисколечко не боится. Так что ты приземлись ярдах в десяти от него, ладушки?
— Я сделаю это с превеликой неохотой, — проворчал дракон и по спирали пошел на посадку. Снизившись, он немного пробежался по земле навстречу путнику, но тот и глазом не моргнул, когда дракон остановился всего футах в тридцати от него. Мэт спешился и пошел к путнику. Он обратил внимание на то, как низко надвинут на глаза капюшон у незнакомца. Даже оказавшись на одном уровне с ним, на земле, Мэт не мог разглядеть его лица.
— Прошу прощения, не видели ли вы, случайно…
Странник откинул капюшон. Под ним оказалась… голова змеи.
На миг Мэт остолбенел от ужаса, но сразу очнулся, когда змей оскалился и обнажил клыки, с которых стекала слюна. А в следующее мгновение змей бросился на него.
Глава 12
Мэт отпрыгнул в сторону, и злобная рептилия ткнулась мордой в землю у него за спиной. Мэт согнул ноги в коленях, принял боевую стойку, обнажил меч и проговорил нараспев:
Мэт очень надеялся на то, что автор, чей стишок он столь вольно интерпретировал, возражать не станет.
Поверхность торчавшей поблизости скалы подернулась инеем, щеки Мэта обдало порывом морозного ветра. Надо сказать, в жаркий полдень посреди пустыни это было очень приятно. Рептилия замерла на месте, не успев развернуться, и это дало Мэту время сделать выпад и уколоть врага мечом. Однако змее-человек, как выяснилось, оказался крепче, чем ожидал Мэт, и острие меча всего лишь, скользя, проехало по чешуйкам. Змей повернул голову. Мэт был готов поклясться, что услышал, как его противник трещит, что называется, по всем швам. И все же его тело напряглось, напружинилось. Враг готовился к очередному броску.
А вот Стегоман, являвшийся обладателем собственного источника тепла, вовсе не испытал на себе действия заклинания. Он рванулся к змею и изрыгнул язык пламени длиной футов в десять. От жара змеечеловек оттаял, и его бросок застиг Мэта врасплох. Маг опрокинулся навзничь, но успел инстинктивно согнуть ноги в коленях и упереться в брюхо врага. В это мгновение одежды змеечеловека распахнулись, и стало видно, что туловище у него человеческое, покрытое чешуями. Мэту бросилась в глаза худоба странного создания и отсутствие каких-либо половых признаков. На шее у змеечеловека на цепочке болтался медальон с выгравированным знаком — головой кобры. Правду сказать, времени для научных наблюдений у Мэта не было, и потому он ухватил врага за покрытую чешуей руку, напрягся и изо всех сил ударил обеими ступнями. В результате рептилия кувыркнулась через голову и шлепнулась наземь футах в десяти от Мэта. Мэт вскочил на ноги и побежал. Он услышал позади грохот и шипение гигантского факела, а через секунду почувствовал запах горелого мяса. Мэт поморщился — запах был премерзкий — и обернулся, догадываясь, какая картина предстанет перед его глазами.
Он не ошибся. Стегоман заглотнул поджаренного змеечеловека целиком. Рядом на земле валялась кучка горелой ткани, посреди которой что-то блестело. Мэт вернулся обратно на ватных ногах, наклонился и пригляделся. Конечно же, посреди обугленного тряпья лежал медальон с головой кобры.
Пошевелив черные лохмотья мыском сапога, Мэт рассеянно и даже немного смущенно проговорил:
— Может быть, это всего лишь совпадение…
— Ты о чем? — плотоядно облизнувшись, осведомился Стегоман. — Чтобы у змеечеловека на шее болтался амулет с головой кобры? Вряд ли тут можно вести речь о совпадении.
Мэт снова поморщился и помахал рукой, пытаясь прогнать запах барбекю.
— Наверняка совпадение, — возразил он, — потому что имя той центральноазиатской богини, про которую нам говорил колдун, переводится как «черная змея». Вот и скажи мне теперь: мною овладела паранойя или все же резонно предположить, что в этом что-то есть? Мы разыскиваем принцессу, которую мечтала похитить эта треклятая богиня, и вдруг как бы случайно встречаемся со змеечеловеком, на котором — медальон с изображением головы кобры.