— Хватайте ее за хвост! — распорядился Паньят.
— Это с какого конца? — в растерянности крикнул Антоний.
— С того, где глаз нету! — ответила Балкис и все сделала так, как велел Паньят.
Ей пришлось держать добычу обеими руками. Антоний нагнулся, готовясь схватить пойманное существо, если то выскользнет, но оно вскоре перестало дергаться. Только тогда юноша разглядел два пятнышка, более темных, чем все тело странного создания. Даже теперь он вряд ли бы назвал эти пятнышки глазами.
— Когда их вот так подвесишь, они почему-то замирают, — объяснил Паньят. — Теперь можете отрубить ей голову, поджарить на углях и съесть.
Сам он с содроганием отвернулся.
Балкис сострадательно посмотрела на него, а Антоний рассудительно заметил:
— В отличие от него, нам есть нужно.
Он решительно забрал у Балкис добытое животное и занялся его разделкой и приготовлением.
С раннего детства, с той поры, когда Балкис спасли русалки, из благодарности и уважения к водным духам, она не ела рыбы.
— Как эти звери называются? — спросил Антоний Паньята, когда готовящаяся еда начала издавать аппетитный аромат.
— Торговцы называют их песчаными рыбами, — ответил питаниец, сидевший спиной к костру. — В конце концов, если это — песчаное море, то почему здесь не могут водиться рыбы? Примерно через час после заката они выбираются ближе к поверхности песка. Только тогда их и можно поймать, потому что днем они ползают слишком глубоко.
«Рыба» оказалась на удивление вкусной — с привкусом чабреца и дыма. Правда, дымом могло пахнуть от сухих пальмовых волокон, которыми путники воспользовались для костра. С тех пор каждую ночь Балкис и Антоний ловили по три-четыре рыбины и обнаружили, что их — несколько видов: от половины фута в длину до двух, и при этом рыбы были различны на вкус. Оказалось, что люди — не единственные, кто питался этими созданиями: в желудках у более крупных они порой находили рыбок помельче. Паньят упорно отказывался даже глядеть на добычу — до тех пор, пока юноша и девушка не заверяли его в том, что кушанье готово. Полоски поджаренного мяса столь отдаленно напоминали рыбу целиком, что питаниец мог более или менее спокойно наблюдать за тем, как его спутники едят, и не думать, откуда взялась эта пища.
В пятом оазисе странников ждала беда. Озеро под пальмами буквально кишело водяными змеями. Балкис испуганно закричала и попятилась. Антоний подбежал к озеру, увидел змей и побледнел.
— Скорее назад! Они могут выползти на сушу!
Все трое быстро отошли от озера и долго стояли и смотрели, но змеи, похоже, чувствовали себя совсем неплохо в родной стихии: они то сворачивались в кольца, то совершали броски и лакомились своими меньшими собратьями.
— Как же мы наберем воды? — в отчаянии проговорила Балкис.
— Не получится, — поджав губы, ответил Антоний. — Их так много, что какая-нибудь непременно цапнет за руку, как только кто-нибудь из нас опустит в воду бурдюк. А вдруг они ядовитые! И вода может быть отравлена — только из-за того, что они в ней живут.
Паньят в страхе и изумлении смотрел на озеро.
— Когда в прошлом году я проходил через этот оазис с караваном, никаких змей тут и в помине не было!
Балкис обернулась к нему, задумчиво прищурилась.
— Кто-то мог выпустить в озеро самца и самку, — сказала она через пару секунд, — но за год от одной самки никак не могло народиться такое потомство! Кто-то нарочно заселил это озеро змеями!
— Кто же? — недоуменно вопросил Паньят.
Антоний посмотрел на Балкис и по ее глазам понял, о чем она думает.
— Кто бы это ни был, — возразил он, — он не мог сделать этого, думая про нас. Откуда ему было знать, что мы придем сюда?
— Хороший вопрос, — отозвалась Балкис, — и мне очень хотелось бы знать ответ на него. — Она повернула голову, взглянула на Паньята и сказала: — Пожалуй, сегодня нам не стоит тут задерживаться.
Питаниец устремил взгляд на север.
— Рассвет только брезжит, и до восхода солнца мы могли бы пройти еще с милю, но что, если мы не найдем, где укрыться от зноя?
— Тогда придется соорудить навес. Воткнем в песок палки, привяжем к ним плащи, — предложил Антоний. — И я так думаю, Балкис права. Я ни за что не смогу уснуть, зная, что поблизости — такое несметное множество гадов. Пойдемте.
Они продолжили путь по пустыне. Антоний был непривычно молчалив. Наконец Балкис не выдержала и спросила:
— О чем ты думаешь?
— А? — очнувшись от раздумий, откликнулся Антоний. — Да я тут… Просто думал, каковы змеи на вкус — если, конечно, и мясо у них не пропитано ядом.
Балкис улыбнулась.
— У нас нет времени это проверить, милый друг. Видишь, вон тот бархан повернут к северу. Там мы сможем укрыться в тени почти на весь день. Пойдем поставим навес.
Весь день их мучила жажда. К счастью, в самое жаркое время спутникам удалось поспать, но в сумерках они проснулись, и у всех во рту пересохло. Балкис и Антоний выпили по два глотка воды, а потом девушка спросила у Паньята:
— Далеко ли до следующего оазиса?
— Ох, — с тоской отозвался питаниец, — боюсь — три дня пути.
— Три дня! — вскрикнула Балкис, у которой от жажды уже потрескались губы. — Как же нам продержаться так долго?
— Придется очень бережно расходовать воду, — мрачно проговорил Антоний. — По глотку в час.