Однако это было далеко не так.
- Я хочу показать вам кое-что, герцогиня, - Эйнар делал над собой усилия, чтобы вести разговор дальше и казаться приветливым.
Обычно у него не возникало с этим проблем, он был прекрасным собеседником. Если рассматривать это в рамках отношений правителя и подданного, который пришёл к нему с просьбой. В этот момент Эйнар делал то лучшее, на что способен император.
Слушал.
Но с женщинами его холодность и молчаливость не помогали. Амина являлась исключением, потому что сама болтала без умолку. Но герцогиня о всякой ерунде разговоры не вела.
Она не умела.
Эделлэ не заметила, как император сделал какой-то жест рукой, после которого словно из гущи кустов с розами вырос слуга.
- Сообщите Амине, герцогиня приглашена на аудиенцию, - быстро распорядился Эйнар, и слуга тут же исчез, словно его и не было. – Здесь жарко, поторопимся.
- Как прикажите, ваше величество, - пролепетала непослушными губами Эделлэ.
«Как-то плохо складывается мой день. Очень хочется домой», - с тревогой подумала она.
3. Подарок императора
Эделлэ последовала за императором, которому пришлось идти медленнее, чтобы герцогиня поспевала за ним. Эделлэ редко испытывала дискомфорт из-за своего роста. Её рост нельзя было назвать слишком низким, скорее средним. Просто в сравнении с императором многие казались коротышками. Принцесса в полной мере унаследовала высокий рост крови Санта Барасса, возвышаясь над многими дамами во время приёмов. Казалось, Амина наслаждается своим преимуществом, поэтому обставляет приёмы так, чтобы все большую часть времени стояли. Таким образом, принцесса оказывалась самой заметной персоной на любом торжестве, которое не посещал император.
После сухого из-за магии воздуха сада тёмная атмосфера дворца казалась спасением. Скопившаяся холодная влага у самого пола позволяла дышать легче и глубже. Эделлэ сделала глубокий вдох, и прислушалась. Где-то в глубине дворцовых комнат звучала музыка.
Это едва ли вписывалось в её представление о жизни и обиходе знати. Держать постоянно играющих музыкантов в доме стоило безумных денег. У Эделлэ имелось достаточно средств, чтобы позволить себе и не такую роскошь, но она хорошо знала цену деньгами, поэтому не отличалась расточительностью, если за этим не стояла никакая цель. Она даже отказалась от идеи переделать фасад главного дома в Свечном Дворе, как это сделали многие дворянские семьи, когда закончилось строительство нового дворца императора, в котором он так и не стал жить. Архитектурное решение для дворца отличалось небывалой вычурностью, помпезностью и роскошью, что отлично подходило принцессе. Но на счёт императора возникали сомнения, будто он мог жить лишь среди серого камня и досок.
- Редко услышишь музыку в будний день, если это не консерватория, - проговорила Эделлэ, чувствуя, что они долго молчат. Это становилось неприличным.
- Во дворце несколько музыкальных комнат, - отозвался Эйнар. – Иногда я не могу находиться в полной тишине. Мой дворец достаточно пуст.
- О-у, прощу прощения, ваше величество, мне стыдно в который раз за сегодня, но ваша преданная слуга обладает весьма неприятным даром, не позволяющим ей ориентироваться на местности. Я не поняла, что это ваш дворец. Я здесь впервые. Обычно мне доводилось посещать вашу зимнюю резиденцию.
- Вы здесь уже второй раз, герцогиня, - монотонно поправил Эделлэ император, а где-то вдали зазвучали виолы.
Так же протяжно, как и чувства стыда Эделлэ.
- Мы только что вышли из восточного крыла и прошли к западному, - заметив разочарование своей спутницы, пояснил император.
- Это очень постыдно для меня, - созналась Эделлэ, опустив взгляд в зеленоватый мраморный пол и не заметив короткую крохотную вспышку веселья в белых глазах императора.
- Мой дворец просто слишком большой для одного человека, - проговорил Эйнар.
На какую-то долю секунды Эделлэ показалось, что в голосе её правителя дрогнула горечь. Герцогиня знала, императорская семья жила раздельно. У императора был свой дворец, а у принцессы – свой. В особняках зажиточных аристократов тоже часто наблюдалось подобное разделение. Даже у Эделлэ имелось несколько домов, в которых ранее жили её родители, братья и сёстры. Но она не думала, что у императора это могло вызвать сожаление. Семья Тормонд давно распалась, и мало кто испытывал тоску друг по другу. Если бы они встретились вновь, вряд ли бы пожелали провести хотя бы ночь под одной крышей.