«Глупость ли это? – задумалась Амеллэ. – Нет-нет. Такая женщина не может быть глупой. Под магическими башнями появилось что-то новое за то время, которое Эйольв провёл на войне. Либо она раздаривала такое невероятное количество материалов, камней… она не могла истратить всё на эксперименты. Этого количества достаточно, чтобы выстроить большой загородный дом… Твердыня? – герцогиня нахмурилась, медленно пережёвывая солоноватый хлеб. – Её магия вовсе не вода. Те фиалы были работой её сына. Не более. Хм… источник магии жизни. Нуран Суан нечаянно сказал, что его мать никогда не входила в источник. И этому можно найти несколько объяснений, - Амеллэ отщипнула новый кусочек хлеба и обмакнула его в душистую аджику. – Сиренити могла родиться со слабым магическим стрежнем, как её сын. Но тогда бы её сын не был магом, способным фиалами с водой открывать врата. Магия любит преемственность через потомков, - герцогиня вздохнула, запивая острую аджику молоком и тут же заедая всё кусочком хлеба. – Можно предположить, что дело в магическом источнике. Но мне он не навредил. Значит, остаётся лишь один вариант. Магия Сиренити несовместима с магией источника. И в нём магия жизни… неужели она маг смерти? Или маг теней… Определённо Эйольв не мог стать отцом её ребёнка. Он маг жизни. Тьфу, опять я об этом!»
Амеллэ резко выпрямилась, откидываясь на спинку кресла.
Прошло несколько дней со встречи с Сиренити. И Амеллэ не подозревала, что продолжить думать над вопросом, который казался уже решённым.
Нуран Суан.
Сиренити настойчиво утверждала, что не Эйольв является отцом её ребёнка. Амеллэ собственными глазами видела мальчика, и от внешности Эйольва там остались лишь белые волосы, которые стали такими из-за того, что Нуран Суан чуть не умер, а Эйольв спас его своей магией, из-за чего волосы ребёнка поменяли цвет. И сам Эйольв то и дело разглагольствовал перед будущей супругой все эти годы на тему своей безупречной верности.
Амеллэ верила ему. Понимая, что хочет ему верить.
Поэтому сейчас она недоумевала от собственных подозрительных мыслей, закравшихся в её разум подобно скользким мерзким червям.
«Эта женщина заронила зерно сомнения. Казалось бы, не сказав ничего особенного, - герцогиня нахмурилась и отпила ещё немного молока. – Не думаю, что это какая-то магия. Ни один камень на платье не треснул во время разговора… Ох, Эйольв, неужели я настолько сильно влюблена в тебя?»
Герцогиня поджала губы, осознавая, что сильно недооценивала собственные чувства к человеку, который стал её мужем. Точнее, Амеллэ запрещала себе любить его, но в итоге ничего не смогла с собой поделать.
Она любила Эйольва. Очень сильно, что могло обратится против неё и не раз.
«Эта женщина… она опасна, - Амеллэ взяла новый кусочек сдобы. – Если она маг смерти, который выстроил свою твердыню, уходящую вглубь горы, то это может закончиться крайне плохо. Прямо сейчас я отбираю у неё власть над людьми. Над тем, что происходит в герцогстве. Торговый люд больше не приходит к ней на поклон. Потихоньку все осознают, кто их главный покупатель. И совсем скоро они поймут, кто управляет землями Скегги Роалд… Нет, Сиренити, ты очень плохо знаешь Эйольва. И если ты что-то затеяла, то тебе лучше понять сейчас, что лучше не продолжать. Иначе он убьёт тебя. Он точно убьёт тебя… или это сделаю я, радостно задушив тебя».
Мысли Амеллэ прервала Шармес, тихо вошедшая в столовую, где в гордом одиночестве обедала герцогиня.
- Моя госпожа, Шармес принесла все нетронутые списки, - девушка быстро поставила шкатулку на край стола. – Шармес подготовила обращённую бумагу. Снова есть на чём писать.
- Хорошо, - довольно кивнула Амеллэ. – Что с незначительными покупками? – поинтересовалась она, называя «незначительными покупками» те, которые совершила в эти дни.
- Списки розданы. Шармес объявила, что её светлость ожидает заказанные товары и готова принять посетителей снова через три недели, - Шармес едва заметно улыбнулась. Ей нравилась игра, которую затеяла хозяйка. Леди Сиренити много кому успела насолить. – Молва уже сошла в город.