Командир взглядом проводил своего воина, задавшись внезапным вопросом:
«Её светлость должна быть магом. Интересно, насколько силён её стержень?»
Ответа не знал никто кроме Амеллэ. Даже Эйольв, который до сих пор находился в столице, принимая участие в скучных приёмах во дворце и заключая выгодные соглашения, которые бы принесли в его земли новые товары, знания и профессии.
Одного герцогу не удавалось сделать в Хельгале. Встретить человека, для которого его супруга приготовила небольшую записку. Эйольв с каждым днём всё больше и больше склонялся к мысли, что записку придётся оставить на бирже до тех пор, пока этот человек сам не появится там.
А в связи со сложившимся положением на рынке торговли становилось понятным, что послание достигнет своего получателя нескоро.
За порогом ожидала зима, а это значило, что пришло время возвращаться домой.
***
Со дня отъезда Эйольва в Хельгаль прошло около шести недель. За это время в замке начались активные строительные работы, а двери приёмного зала открывали уже три раза, чтобы принять гостей.
В Станиоле забурлили новые тенденции. К главному городу герцогства Скегги Роалд потянулись люди. Сначала те, кому Шармес разослала заказы герцогини, а затем остальные, услышавшие о возможности продать свои товары, потому что родовой замок Скегги Роалд активно готовился к быстро приближающейся зиме. Созданный искусственно спрос, рождал невероятное количество предложений, позволяя герцогине играть с ценами.
Амеллэ больше не старалась купить всё у каждого торговца, но те не оставались в промахе, потому что люди Станиоля начали активно интересоваться их товарами. Незаметно стала меняться мода на кухонную утварь, ковры в приёмные залы и столовые, драгоценные камни и даже еду. Побывавшие вновь на женском пиру гостьи стали готовить дома то, что на их глазах отведала «сама герцогиня». Теперь многие желали иметь у себя на обед те же блюда, которые подавали Амеллэ, любоваться теми же коврами и есть из той же посуды, которой пользовались в замке. Даже несостоятельные жители Станиоля старались купить своим детям, зачастую девочкам расписную чашку для чая или миску для супа, как у «самой герцогини».
После того, как Амеллэ посетили художники, началась гонка за её портретами. Но Амеллэ искусственно растягивала её, обещая работникам холста и кисти аудиенцию для написания портрета, когда великий герцог Скегги Роалд вернётся домой.
Каждый пробовал что-то предложить, как-то войти в замок и заявить о себе.
Шармес радовалась переменам, видя, как образ новой герцогини проникает во все сферы жизни людей. И богатых, и бедных.
Амеллэ продолжала пристально следить за Сиренити, иногда посылая к ней слуг с небольшими дарами для Нуран Суана. Она хорошо знала, в чём нуждается юный маг камней, поэтому старалась показать Сиренити, будто заинтересована в нём и его развитии.
Как было уговорено, Нуран Суан отправился на ремонт портальной дороги. Сиренити желала отправиться с сыном, но Амеллэ не позволила, напомнив женщине о делах, которые той поручили. В обмен на послушание, герцогиня послала с мальчиком непозволительно много людей, будто это её собственный сын. Нурана Суана не просто охраняли. В его свите присутствовали два человека, в чьи задачи входила слежка за тем, чтобы голову маленького мальчика не покрывала одна и та же шапка два дня подряд.
Амеллэ не знала, поняла ли Сиренити, чего добивалась герцогиня? Понимала ли она, что Амеллэ показывает через этот жест якобы прекрасные отношения с Сиренити и её сыном? Понимала ли, что новая хозяйка земель Скегги Роалд демонстрирует своё богатство, распаляя в людях любопытство и желание посетить Станиоль, чтобы увидеть госпожу? Понимала ли Сиренити, что Амеллэ намеренно разлучила её с сыном, чтобы приставить к нему своих служанок, которые будут постоянно вести с ним беседы с целью позже передать в деталях все слова мальчика герцогине?
В последнем Амеллэ была уверенна.
Сиренити вела себя тихо, исправно работая над строительством портала, но её примерное усердие лишь доказывало, что она далеко не дура. Её поведение при первой встрече с Амеллэ поставило Сиренити в положение жертвы, слабой стороны конфликта, которая храбрится и пытается выжить, ибо в игре присутствуют и гордость рода, и предубеждения. Амеллэ не собиралась каким-то образом разрушать созданный образ сильной, но беззащитной женщины, достигшей звания самого старшего мага собственными силой и талантом. Герцогиня играла с Сиренити в то, что та сама выбрала, занимая позицию добродушной растрогавшейся госпожи.