- Командир Дуан…
Ингар не успел свалить всю вину на товарища по оружию.
- Тогда какого лешего хера здесь хуже, чем в сортире медведя после знатного поноса? – взгляд Эйольва не сулил ничего хорошего. – Или за пару лет вы разучились убирать собственное дерьмо? Спутали его с мылом и водой?
Воины Скегги Роалд начинали потихоньку понимать, что их недовольство вмешательством герцогини в пусть и вонючую, но очень мирную жизнь было очень напрасным. Герцог действовать мягко, приглашая к себе на ужин командира Дуана, не собирался, раз уже вспомнил и лешего, и медведя с его проблемами.
Мужчины резко перестали переговариваться. Ингар уже выглядел менее уверенным, чем сегодня утром, когда пил вино на завтрак, отпуская шуточки про бессмысленные раскопки в саду, которые затеяла герцогиня, решив посадить «две сраные коряги», как он выразился.
- Я спросил тебя, командир Моран! – требовательный голос Эйольва просто звенел у всех в ушах.
- Н-нет! Капитан! Финансирование недостаточно…
- Финансирование? Финансирование! – казалось, что герцог просто в тихом бешенстве, которое могло стать громким в любую секунду. И Эйольв не собирался следовать правилу «не брани своих капитанов перед солдатами», потому что судьба Ингара становилась крайне неопределённой. - Не я ли оставил вам большую часть денег на содержание? На доспехи! На прокладку дорог! На ремонт казарм! На укрепление стены! Не ты ли лично стоял передо мной, говоря о необходимости повысить расходы на содержание этого сортира? И что же случилось? Вы обратили моё золото в дерьмо? Судя по его количеству, на это действительно ушли все мои деньги!
- Никак нет! – Ингар понимал, что молчание может ему очень дорого обойтись. Даже выглядеть глупым и посрамлённым в глазах подчинённых ему было куда легче, чем испытать на себе гнев герцога, который мог закончиться отрубанием его глупой головы. Благо, все палачи покинули Станиоль прошлой зимой. – Казной распорядилась леди Сиренити…
- Сиренити? – лицо герцога показалось на минуту каменным. Воины рядом почувствовали, как нечто ледяное окатывает их шкуры, хотя Эйольв не являлся магом стихий и склонностей ко льду не имел. – Кто такая эта леди Сиренити? Неужели она твоя новая герцогиня? Или та дыра, что породила тебя, выблевав в это говно вокруг?
- Нет! Никогда, мой капитан! – Ингар не мог унять забившуюся дрожь в левой ноге. От страха, разливающегося по его телу, он даже не разобрал сути оскорбления, высказанного в его адрес, а так же его матери.
- Значит, мы говорим о той шлюхе, сидящей в магических башнях на склоне горы, - зло выговорил Эйольв. – И каким же образом деньги на ваше содержание тратила какая-то сука, которую я лично запер в этих проклятых башнях подальше от всех вас? Беззащитных и, судя по всему, крайне тупых.
- Ваш сын…
Ингар не успел договорить, потому что его отбросило ударом кулака Эйольва назад. Мужчина покатился кубарем, врезавшись в двоих воинов, которые тут же попыталась помочь ему встать на ноги. Но Ингар отказался, краем уха слыша, как кто-то из его подчинённых отдаёт приказ срочно привести Дуана.
Ингар помотал головой, сплёвывая кровь. Герцог бил крепко. Даже чуть крепче обычного. Война закалила его тело, сделав совершенным орудием.
- Ты хочешь заявить, что какая-то шлюха заправляла тут всем, потому что выдала своего нагулянного выродка за моего сына? Значит, по твоей логике любая шлюха в моих землях может заявить, что понесла от меня, а ты ей сразу поверишь, начав лизать ей зад? Я оставил вам троих наместников! Троих, Ингар! Где они все?
Ингар в итоге понял, почему гнев герцога обрушился на него. Не казармы и вонь вокруг были причиной этому. Совсем не они.
Мужчина медленно встал на колени, чего никогда не делали воины. Ни самого низкого ранга, ни тем более высокого. Воины Скегги Роалд не кланялись, как и королевские, чем очень гордились. Скеллы считали себя равными хеллам. Изначально причины этому лежали в величии герцогства. Однако сейчас равняться на королевскую вотчину стало нечем. Эйольв вернулся в дом, который разграбили и сильно запустили.
Ингар упёрся руками в холодную липкую грязь, чувствуя себя вовсе не воином, а тем, кто недостоин им называться. Тем, кто не оправдал ни возложенных на него ожиданий, ни собственных намерений.