- Они мертвы, мой господин, - проговорил он смиренно, терпя боль, распространившуюся по всей голове до самого затылка. – Мы не смогли уберечь их. Ни их, ни их семьи.
После этого Ингар припал лбом к грязной земле, готовый к новому удару. Но его не последовало, словно Ингар стал частью помоев у дальней стены, к которой никто не желал прикасаться.
- Сучьи потроха, а не великая армия Скегги Роалд, - сплюнул Эйольв, теряя всякое желание бить Ингара дальше. Эта обессилившая масса, называвшаяся командиром, вызывала отвращение. – Грязные выродки. Каждый из вас получит ещё двадцать пять лет службы, потому что отпустить на волю таких свиней, как вы, это чистое преступление. Пока я не отучу вас рыться в собственном дерьме, леший хер вы когда выйдете за пределы этих проклятых стен!
Эйольв грозно оглядел собравшихся мужчин, которые виновато опустили головы.
- Послужили своему господину, как же, - зло проговорил герцог. – Будто ваша клятва верности мне кусок дерьма. Ингар! – рявкнул Эйольв, отворачиваясь от командира.
- Да, ваша светлость, - переборов себя, Ингар перешёл на обычное обращение к герцогу, чувствуя, что его путь воина сегодня неуспешно закончится.
- Вынимай своё поганое рыло из говна и следуй за мной. Разойтись! – снова рявкнул Эйольв, разгоняя воинов. – Недоноски. Видели бы вас ваши женщины. Ваши матери сожалеют, что отдали свои тела, чтобы породить таких мерзких вонючих выродков, как вы. Мерзкая грязь.
Воины нехотя расходились. Их поведение сильно противоречило желанию провалиться сквозь землю или сбежать отсюда. Ведь какие-то странные чувства подсказывали, что лучше остаться, что этот разговор ещё не окончен. Но герцог не желал их видеть. Поэтому они расходились по своим углам, чтобы с большим усердием приняться за работу, которую поручила им герцогиня. Её распоряжения, приказы и наставления теперь казались единственным способом вернуть благосклонность господина.
Ингар поднялся из грязи и, понуро опустив голову, последовал за своим герцогом.
Эйольв шёл молча. Даже его преданные слуги, сопровождавшие господина повсюду, словно часть его тени, не решались что-либо сказать.
- Тьяго, Ясамин? – нарушил гнетущую тишину Эйольв, обращаясь к своим верным помощникам.
- Да, мой господин, - в один голос отозвались мужчины, подаваясь чуть вперёд, чтобы поравняться с герцогом.
- Составьте письмо для Вебера. Он и его семья переезжают в Станиоль в середине зимы.
Ингар подумал, что его жизнь кончена.
- Будет исполнено, мой господин, - Тьяго и Ясамин снова говорили одновременно.
Но их голоса звучали где-то далеко за мыслями Ингара о собственной смерти.
***
Войдя в просторную комнату, в которой стояло несколько столов с картами и макетами городов, Эйольв сбросил с себя плащ, который тут же подобрал один из его слуг, работающий сегодня в этой комнате.
- Герцогиня? – тихо спросил Эйольв.
- Её светлость занята дарами, мой господин, - аккуратно и тактично ответил слуга, быстро обернувший плащ герцога вокруг руки, чтобы унести его. – Её светлость вызвала ремесленника с вопросом об обшивке гардеробной комнаты и парадной столовой зеркалами. Через час её светлости подадут чай со сладостями. Леди Шармес передала, что настроение её светлости заметно улучшилось.
Эйольв кивнул. Затем он указал второму слуге на Ингара, и мужчина с синим поясом вышел за дверь, чтобы вернуться с тканью, которой полностью застелил круглобокий бержер с золотыми орнаментами и пол перед ним.
- Сядь, - приказал герцог, видя, как слуга быстро вытирает следы с натёртого до блеска пола, который больше не покрывала солома.
После появления Амеллэ в замке стало заметно чище, и прислуга охотно поддерживала приятное состояние полов, дверей и окон. Никому не доставляло удовольствия жить в хлеву. Никому, кроме воинов в казармах.
- Где Константин? – поинтересовался герцог, нарушая вновь упавшую на всех тишину.
- Командир Рейнборг отправился провожать командира Рогторна в город, - быстро ответил Тьяго. – Сообщил об этом вчера вечером.
- Ильгам куда-то намылился? – недоверчиво спросил Эйольв.