Амеллэ сама ещё не успела стать матерью, но почему-то ей показалось, что в её слезах блестят слёзы матери Эйольва, которая так и не смогла увидеть сына, того, каким он стал. Как он из нежного милого робкого мальчика превратился в отпетого разбойника благородных кровей, который в итоге всё же стал прекрасным мужчиной, воином, мужем и правителем.
Сердце Амеллэ сжималось, ей хотелось рыдать, но она сдерживалась, чтобы не прервать песнь Эйольва в её честь. Однако когда герцог закончил петь, Амеллэ не выдержала и кинулась к нему, крепко обнимая.
- Жена моя, что… чего ты? Амеллэ? – Эйольв заключил свою супругу в объятья, не понимая, почему её слёзы стали такими горькими. – Я…
- Эйольв, - всхлипнула она, прижимая его голову к своей. – Ты… ужасный… такой ужасный. Ты сводишь меня с ума. Сердце так и разрывается. Любви… так много. Так сильно я люблю тебя, что аж болит внутри.
Герцог усмехнулся, прижимая женщину крепче к своей груди:
- Амеллэ? Знаешь, когда ты плачешь, мне почему-то очень больно.
***
К вечерней трапезе в большой столовой накрыли столы для воинов, которые теперь жили в замке из-за невозможности переселится в свои казармы в городе. Сегодня к числу тех, кто не взял вольную неделю, растянувшуюся почти до месяца, присоединились те, кто с неё вернулся на службу. Слуги готовили замок в спешке, заполняя комнаты, из которых в целях подготовки к ремонту, вынесли мебель. Выделить каждому полноценную кровать не представлялось возможным, поэтому принесли много сена и ткани, чтобы соорудить тюки для напольных лежанок. Но это было не самой сложной задачей. Труднее пришлось с организацией отхожих мест, а так же помещений для поддержания гигиены. Когда в одном помещении собиралось слишком много людей, это обычно приводило к болезням и их быстрому распространению. Травники готовили настои, отвары и ароматные смеси, которые предназначались для очищения тела и воздуха. Однако многие понимали, что этого недостаточно. В ход пошли магические амулеты.
Эйольв позаботился о том, чтобы снять комнаты во всех постоялых домах для своих воинов, но он не мог отобрать всё пространство у хозяев, потому что в Станиоль стало прибывать множество людей, собирающихся на поклон к герцогу и герцогине. Так же торговые сделки, которые заключила Амеллэ, дали свои плоды. В Станиоль снова начали приезжать торговцы. Цены на комнаты взлетели до вершин гор и собирались в небеса. Эйольву пришлось реагировать, поэтому он издал временный указ по закреплению «паушальной» цены до момента, когда воинские дома и казармы вновь станут приемлемыми для жилья.
Этот указ вызвал много недовольства у владельцев постоялых дворов. А когда комнаты, чердаки, подвалы и даже просто углы в домах стали предлагать простые люди, недовольство сменилось гневом. К герцогу один за другим начали приходить на поклон владельцы постоялых дворов, которые требовали переселить военный люд в дома простых горожан, гостевые дома освободить для посетителей Станиоля, а указ о паушальной цене отменить.
Эйольв недолго выслушивал присланные и переданные жалобы и требования, а затем в один прекрасный день заявил, что вся земля Скегги Роалд его, поэтому он с лёгкостью может присвоить себе все эти избушки, которые называют лучшими постоялыми дворами в стране. Взамен он готов отдать жадным денежным сундукам разрушенные казармы, которые строились для людей, воевавших за их королевство.
Кто-то после его речи устыдился, кто-то обозлился. Были и те, кто вышел молча, а затем понёс за собой тихую молву, что при леди Сиренити всё было куда лучше.
Эйольв прекрасно понимал, они нашли не лучшее решение этой проблеме, но и отстроить казармы заново за пару недель никто не мог. Командиры герцога гоняли солдат на стройку, а сам герцог не скупился на зодчих, каменщиков, столяров и плотников. Работать начали с военными домами, которые требовали лишь реставрации и элементарной уборки. Затем перешли к экземплярам похуже. Вскоре добрались и до откровенных развалин, которые разобрали и на их месте начали строить заново. В гористых землях нельзя было просто оставить старое и на месте рядом возвести новое. Острые скалы, скользкие камни и опасность обвалов требовали тщательной подготовки для строительства на пустующих пространствах. Эйольв знал, у них нет времени на дополнительные подготовки. Холодная погода и рано выпадавший снег не щадила никого, и он не мог заставлять людей жизнь под открытым небом. Оставалось терпеть и приучать к терпению других.