Амеллэ видела, как дети послушно исполняют заученный сегодня утром трюк. Но от её взгляда не ускользнуло, с каким изголодавшимся нетерпением дети смотрят на приготовленную для них пищу. Пусть всех их кормили уже несколько дней, не отказывая им ни в чём, а они всё равно выглядели, как оголодавшие дикие птицы, готовые начать клевать глаза из голов живых людей.
Дети послушно выстроились, как им приказывалось. Они очень волновались, хотя их готовили к этому дню, рассказывая о герцоге и герцогине, а так же о том, как милостивые правители Скегги Роалд дарят им приют.
Но дети ещё не испытывали благодарности. Потому что мало кто из них верил, что произошедшие перемены в их жизни останутся с ними навсегда, что это вообще происходит с ними, бродяжками и побирателями. Многие их собранных детей оказались на улице очень давно, и ничто не помогло им вернуться к прежней жизни. Ни желание работать, ни воровство, ни ещё более ужасные вещи.
Тьяго, стоявший неподалёку, взмахнул рукой.
- Слава великому герцогу, нашему отцу! Слава великой герцогине, нашей матери! – хором, складно, умеренным тоном проговорили сироты.
Эйольв одарил их всех ещё более лучезарной улыбкой:
- Дети моих земель, приступим же к трапезе.
Он указал рукой на заполненные едой ряды столов. Но дети не кинулись к ним. Они дождались, когда пожилая женщина в скромном коричневом наряде с белым плотным воротничком и красным поясом пройдёт вперёд и поведёт их за собой. Так надсмотрщица рассадила сирот, рядом с которыми заняли места её помощницы. После зимней хвори у присутствующих на вечерней трапезе женщин не осталось работы, потому что абсолютно все дети в замке умерли. И пусть дамы сидели со сдержанными строгими лицами, а в глазах их читались милосердие и радость, что по коридорам замка снова бегают детские ножки.
- Благодарим великую магию и природу за еду, - проговорил Эйольв.
Дети тут же повторили его слова.
Чашки быстро наполнились заготовленной пищей. Помощницы главной надсмотрщицы ловко помогали детям, когда те терялись и пытались снова начать есть так, будто у них кто-то всё забирает. Незаметно потекли разговоры. Амеллэ видела, как сначала их маленькие гости испуганно ели, боясь привлечь к себе внимание, но затем их плечи расправились, а головы будто вытянулись. Женщины рядом с ними постоянно обращались к ним, мягко касаясь, а иногда даже поглаживая по спине или рукам. Вскоре атмосфера в столовой потеряла неприятное напряжение, раздался первый смех. Надсмотрщица что-то говорила Эйольву, Тьяго охотно поддерживал разговор.
Но Амеллэ кусок в горло не лез.
Все эти дети, их вид, их замученные лица, их попытки оставаться послушными и хорошими, чтобы иметь право остаться в замке навсегда – это вызывало в ней ужасную боль.
- Моя герцогиня, - обратился к ней Эйольв, заметив, что его супруга едва ли отпила приготовленное для неё тёплое молоко. – Вы утратили аппетит к вечеру?
Амеллэ аж вздрогнула, не ожидая, что кто-то заговорит с ней. Несмотря на то, что Шармес пыталась ей что-то рассказывать, она слишком погрузилась в свои мысли и воспоминания, поэтому не слышала ничего.
- О… мой герцог, прошу прощения, я не расслышала ваш вопрос.
- Амеллэ, - заговорил он тише, немного склонившись к ней, - тебе нехорошо? Ты бледна.
Она легко кивнула:
- Мне нездоровилось с утра. Я думала, всё прошло, но сейчас снова чувствую лёгкую усталость. В эти дни у нас много дел.
- Тогда нам следует вернуться в свои покои, - предложил он.
- Нет-нет, прошу. Мне хочется остаться здесь немного дольше, - она попыталась улыбнуться супругу, но дурнота подступила к груди, поэтому Амеллэ попыталась задержать дыхание.
Эйольв накрыл её руку, словно почувствовал изменения в её состоянии. Тут же от его ладони распространилось мягкое тепло, которое быстро достигло места, которое причиняло неприятные ощущения Амеллэ, и всё прошло.
- Благодарю вас, ваша светлость, - на этот раз ей удалось улыбнуться.
- Ваша светлость, вы позволите? – не дала ответить Эйольву надсмотрщица.
Он рефлекторно кивнул, не зная, о чём она. Но Тьяго быстро склонился к нему и напомнил, что пришла пора поговорить с детьми.
Надсмотрщица поднялась со своего места и хлопнула в ладоши. Не все сразу замолчали, потому что ещё не привыкли к новому для них сигналу. Но дети всё равно реагировали достаточно быстро. Система жестов и знаков в замке отличалась колоссальной сложностью, поэтому никто не спешил обвинить детей в нерасторопности или неловкой реакции.