- А затем он не выдержал своего горя и покончил с собой, - добавила вслух Сиренити, впиваясь взглядом в застывшее лицо Нуран Суана. – Я слишком хорошо тебя знаю, юнец. Ты лишь снаружи такой крепкий и сильный. А внутри ты всё ещё тот мальчик, который не мог спать из-за своей любви, проливая слёзы тёмными ночами. Скольких ты убил в порыве гнева и отчаянья, когда узнал, что она обещана Барассе? Ты и его бы убил. О, да, Эйольв, ты бы убил его, даже если бы умер сам после этого. Поэтому ты умрёшь сразу же, как остынет тело этой женщины. Поверь, она уже умирает. Медленно и верно. День за днём. День за днём.
Сиренити хищно схватила нож и с силой вонзила его в тёплый кусок бараньего мяса.
- Когда ты такой тихий, ты куда более приятен своей матери, Нуран, - прощебетала Сиренити, чуть более ласково смотря на неподвижного сына, который тихо сидел напротив, напоминая труп. – Ты так утомил свою мать этими пустыми разговорами. О всех этих проклятых людях вокруг нас. О всех этих проклятых дорогах и странах, что ждут своих путников и гостей. О всех этих проклятых зверях и птицах! Я сказала тебе, чтобы ты слушал, а не болтал! – женщина выдрала нож из мяса и снова смачно вонзила его в него. – С каких пор ты не слушаешь приказы своей матери? – нож вновь вошёл в варёную плоть. - Ты всего лишь кукла, Нуран! – послышался трески, тарелка не выдержала очередного удара и треснула. Но Сиренити не остановилась, продолжив колоть мясо. - Ты моя кукла! А не её! Ты не хочешь покидать башни! Ты не хочешь ехать на портальные дороги! Ты ходишь и собираешь слухи! Ты… - она выдохнула. – Ты же поможешь своей мамочке? Бессмертие и вечная молодость вещи сложные. Но они дают возможность править этими землями вечно. А когда умрёт король, то на трон взойдёт род Скегги Роалд. Вовсе не Эйольв и эта женщина. А Сиренити Саладин и Нуран Суан Саладин.
«И тогда война с Мекиганией начнётся, а там я доберусь и до Шеола. До той проклятой женщины, истребившей весь род Саладин. Сафертания станет сильнее этой жалкой кучки зазнаек. Придёт время, и Мекигания станет частью Сафертании. Тогда я получу артефакты моих предков, которые она забрала. Войду в их храм и познаю все тайны магии… этот мир… этот мир давно желает перемен. И ты, император Красного Шеола, станешь тем, кто никогда их не увидит».
Сиренити мягким жестом взяла кусочек хлеба, оставив нож и растерзанное мясо в покое.
«Но сначала эта женщина умрёт».
***
Амеллэ сидела в центре большой комнаты в окружении множества детей, которых умыли и переодели для сна. Герцогиня перелистывала тяжёлые листы толстой книги, переплёт которой украшали золотые рисунки и камни.
Тихим голосом она читала сказки о том, как появилась магия, как первые маги пошли по только что родившейся почве, как они нашли жизнь, смерть, камни, тени, стихии, свет и тьму. Как они познали дарение и чарование, как они смогли заглянуть даже в будущее, в котором увидели чародеев, заклинателей и первые искажения магии, а так же существ, недоступных для разума людей.
Амеллэ читала, практически не глядя в текст, потому что хорошо знала эту сказку. Когда-то давно её рассказывала ей мать.
- Поблагодарите её светлость за рассказ на ночь, - напомнила надсмотрщица, которая всё это время сидела подле Амеллэ.
Дети сонно выдавили из себя благодарности.
- Госпожа Ларвен, думаю, им самое время ложиться спать, - заметила Амеллэ, зная, что они планировали изначально ещё немного побеседовать с детьми. – Следующий ужин состоится в новом месяце, возможно, нашу беседу придётся отложить.