Ларвен окинула сирот взглядом, зная, что они слышали герцогиню. На их лицах отражались разные эмоции, но чаще всего она замечала лёгкое сожаление.
- Дети мои, - Амеллэ запуталась и забыла, что должна была называть сирот детьми её земель. Но было уже поздно. – Пришло время ложиться спать. В ночи осталось не так много часов, но если уснуть сейчас, то этого будет достаточно для отдыха. Завтра нам всем предстоит много сделать. Поэтому мы должны хорошо отдохнуть. Спите спокойно, мировая магия позаботится о ваших снах.
Ларвен ничего не оставалось, как принять книгу из рук герцогини, позволив Шармес приблизиться к хозяйке, чтобы быстро подхватить её накидку.
Дети поднялись с мест, выстроились у своих лежанок и поклонились.
- Пусть мировая магия позаботиться о вашем отдыхе, моя госпожа, - шептали они проходящей мимо Амеллэ.
А когда двери за ней закрылись, надсмотрщица снова хлопнула в ладоши, заставляя сирот прыгать в свои новые кровати. Магические камни постепенно затухали, в полутьме слышался шёпот:
- Пусть мировая магия позаботиться о ваших снах.
Несколько помощниц надсмотрщицы расположились в больших креслах, чтобы провести эту ночь среди детей. Сама госпожа Ларвен отправилась в библиотеку. Она должна была вернуть ценную книгу, которую сегодня читала герцогиня.
- Вы тоже заметили, её светлость была странно бледна? – мягко заговорила с ней её помощница.
- Марва, у тебя зоркие глаза, - проговорила Ларвен, тяжело поднимаясь по лестнице. – Кажется, её светлость слишком много работает в последние дни. Надеюсь, в будущем её светлость сможет больше доверять нам. Мы должны хорошо постараться, чтобы перенять на себя организацию следующего ужина с детьми.
- Её светлость ещё не обвыклась и, возможно, не знает, на что мы способны, - вздохнула Марва. – Шармес последние волнуется о здоровье её светлости.
- Не мудрено, не мудрено, - кивнула Ларвен.
***
Амеллэ тяжело опустилась на кровать, откидываясь в плен подушек. Она почувствовала, как от усталости закружилась голова.
Эйольв в этот момент гасил свет магических камней, а когда закончил, то не лёг подле супруги, а сел с её стороны кровати и мягко взял её за руку.
- Я в порядке, - отозвалась Амеллэ, чувствуя, как его магия снова течёт по её телу. – Просто устала.
- И это тоже, - ответил он, сосредотачиваясь. – За ужином ты так ничего и не съела.
- Не могу. Аппетита нет, - Амеллэ позволила себе пожаловаться. – Правда, всё хорошо. Я просто устала. Сейчас посплю…
- Тише, - внезапно прервал он её, аккуратно накрывая ладонью низ её живота. Взгляд Эйольва стал задумчивым.
- Эйольв? – она посмотрела на него с подозрением.
На это его губы тронула лёгкая улыбка:
- Мать дитя моего, - проговорил он, улыбаясь шире. – Сегодня я впервые почувствовал жизнь плода нашей любви.
Глаза Амеллэ сильно расширились. Она с неподдельным удивлением смотрела на супруга, не веря в его слова.
- Супруг мой?
- Маг жизни, если ты не забыла, - Эйольв застыл, словно не знал, как ему реагировать. – Всякая жизнь доступна мне.
На лице Амеллэ расцвела счастливая улыбка:
- Эйольв! Ты станешь отцом! Ты… Эйольв!
- Любовь моя, - он быстро заключил её в свои объятья, крепко прижимая к себе.
- Эйольв… Эйольв, - эмоции захлёстывали Амеллэ, заставляя её плакать. – Я даже подумать не могла… это возможно?
Она думала, что разучилась плакать, потому что в своё время выплакала все слёзы отпущенные ей мировой магией. Однако Эйольв в который раз доказывал ей обратное. Амеллэ второй раз в жизни плакала от счастья.
29. Прошедший час милосердия
Станиоль холодным зимним вечером встретил путников неприветливо.
Из-за метели все ставни в домах закрыли на ночь, из-за чего на улицах стало темнее, ведь весь свет остался внутри, греть домочадцев. Даже ночные животные плохо разбирали дорогу. Снег валил так, будто под его массой могло за несколько минут похоронить любого. Хоть взрослого, хоть ребёнка.