Перед этими книгами сын Тимо уже устоять не смог. Отец видел, с каким жалобным взглядом его взрослый отрок посмотрел на книгу о строительстве кораблей. Суровому на вид палачу пришлось уступить и позволить парню дотронуться до истинного сокровища.
- И часто гости читают? – спросил Тимо, слыша, как на высокий столик поставили белый кувшин из обожжённой глины и три небольшие пузатые чашечки в синих узорах.
«А раньше хоть снег жуй, даже воды студёной не подносили», - промелькнуло в его мыслях.
- Нет, ваша милость. Оценить книги за содержание может не каждый, как говорит её светлость, - вежливо ответила служанка. - Прошу простить вашу слугу, я осведомлюсь о порядке приёма у его светлости. Стоит ли мне передать её светлости причины отсутствия её милости госпожи Вебер и ваших добрых отпрысков?
- С дороги им нужно отдохнуть, - палач едва заметно кивнул. - Моя супруга только начала оправляться после долгой беременности и трудных родов. А дети ещё малы, чтобы легко переносить долгий путь зимой между городами. Зима нынче в горах суровая, недостаток отдыха может легко зародить болезнь, - Тимо увидел, как служанка кивает ему в ответ, принимая его объяснение.
Если бы его слова прозвучали недостаточно достоверно, она без стеснения задала бы множество вопросов, чтобы добраться до истины. Слуги с красными поясами обладали, как правило, множеством полномочий, против которых не мог пойти какой-то барон, пусть и палач.
- Наслаждайтесь отдыхом, - она поклонилась и вышла за дверь.
- Батюшка, ты это видел? Книги, везде книги, - первой заговорила дочь Тимо, нарочито осторожно держащая небольшую красную книгу в руках.
- И какие! – поддержал её брат. – Я хоть и достиг мужества, а чувствую себя малым дитя, когда вижу их!
- А что вы ожидали от герцогского замка?
- Развалин, батюшка, - призналась девушка, которая своей честностью и прямолинейностью пошла в мать.
- Батюшка так часто говорил, что замок совсем плох, что и я, признаюсь, ожидал разруху, - кивнул брат сестре. Они часто сходились во мнении, словно родились парой сапог.
- Признаюсь и я, что немало удивлён. Варна, подай мне питьё, - приказал Тимо дочери.
- Батюшка, но в моих руках книга, высший дар знаний. А вдруг я замараю руки, разливая питьё? – Варна посмотрела на отца полным невинности взглядом, как это делала его младшая дочь, когда чего-то хотела.
- Тарно?
- Батюшка, - Тарно даже не стал тратить время на составление полного предложения, а просто указал глазами на занятые книгой руки.
- Родил двенадцать детей, а питья подать некому, - буркнул Тимо. – Я у вашего деда всего первый из четверых, а в вашем возрасте куда с большим почтением относился к батюшке, омывая ноги его по вечерам.
Варна и Тарно давно привыкли к бурчанию отца, поэтому не отреагировали на него. Тимо хотел и дальше продолжить сетовать на своих несостоятельных детей, но, к счастью, в этот момент вернулась служанка, которая попросила подождать ещё немного. Девушка заботливо разлила тёплое питьё по кружкам и подала одну из них Тимо, зная, что жидкости от книг следует держать подальше. Поэтому чашки для Варны и Тарно остались на высоком столике.
- Ваша милость, может ли ваша слуга предложить вам занятие на время ожидания? – мягко поинтересовалась она, замечая, что барон так и не начал читать. Либо тема раннего зодчества Прабоны его не заинтересовала, либо он хотел узнать больше о свартских кораблях, что уже не представлялось возможным. Девушка прибывала в полной уверенности, что Тимо умеет и читать, и писать.
Палачи всегда слыли очень образованными людьми.
- Я послушаю стихи. Варна, начинай, - обратился он к дочери.
Та радостно поднялась во весь свой огромный рост, коим отличались все дети Тимо, кроме близнецов, родившихся пять зим назад, откинула с плеча тугую смолянистую косу в серебряных лентах, кои вплетала в волосы по особым случаям, и начала читать:
- Во море ли, за польем ли, когда осенний лист покинул ветви, по лесу бродят холода. Зимою ли, весною ли, дожди омоют летние луга…
Тимо позволил себе коротко улыбнуться, что случалось редко. Всякий раз, когда его дети читали вслух стройно и мелодично, его отцовское сердце наполнялось гордостью. Все его дети умели читать и писать, всем он старался давать хоть какое-то образование, что в Калидже всё ещё оставалось трудной задачей. Тимо гордился, что его дети обучались с усердием, старанием, бережно обращаясь с книгами, записями их рода, которые собирали палачи из века в век, создавая свои труды по строению тела, опознанию болезней, оказанию помощи, описанию орудий казни и пыток, а также милости, которую необходимо оказывать каждому, ибо все люди и звери вышли из лона мировой магии.