- Припоминаю только, что многие умерли у стен магических башен, не дождавшись помощи. А затем их предали огню в горниле малой башни.
Эйольв покачал головой:
- Нет. Возможно, они ещё там. И тебя коснулось то, что она там собрала.
- Но… погоди-погоди, - остановила его Амеллэ, не понимая до конца, до чего только что додумался её муж, а что настойчиво закружилось в её собственных мыслях. – Если она не особо выдающийся маг смерти, то она… допустим, она может скопить какое-то количество трупов, вытянуть их смерть и поместить их в камни. Но камни… это сложно. Это очень сложно. Нам лишь кажется, что они вошли в наш обиход, став то светильниками, то обогревателями, потому что они хорошие сосуды. Но чтобы заставить камень стать более сложным инструментом… мальчик, - она перебила саму себя. – Нуран.
- Но он очень слабый маг.
Эйольв попытался припомнить, когда видел его последний раз.
- Да, однако… есть множество способов усиления собственной магии, если стержень слаб. Любой маг может создать себе алтарь, который усилит его способности, - она обвела небольшой круг в воздухе. – Понимаешь, тебе он никогда не был нужен. Ты маг жизни, который был рождён в самом магическом источнике жизни. И этот источник… это очень неудачное сравнение, но он вроде твоего алтаря. Как тот, в котором родилась я. А моя сестра… - Амеллэ осеклась сначала, но затем вспомнила, что ей некого опасаться. – Мой сестра пусть и родилась в источнике, как и я, но он не принял её. Поэтому её старались обучать искусству использования разных инструментов. Например, каменная комната, где собраны различные камни. Вроде сокровищницы. Или каменные одежды, как те, которые ты даровал мне. Посохи, амулеты, каменные зеркала, статуи. И алтарь – это просто высший пик. В мире есть очень малое количество видов магов, которые могут построить свой алтарь в комбинации с любым магическим источником. Но на основе сосудов, хранящих любой тип магии, можно создать множество магических инструментов. Земля, вода, огонь, живое существо и камень. Всё это сосуды. И я уверена, Нуран умеет их делать.
Амеллэ вспомнила фиалы с водой, которые открывали двери в магические башни.
«Фиалы сделали не из стекла, а из горного хрусталя, который прекрасно хранил в себе воду, заговорённую другим магом. Отцом Нурана. Кто же ещё мог?» - задумалась она и тихо заговорила снова:
- Если маг камней может построить алтарь с любым магическим источником, поместив его силу в камни, он получит…
- Нечто разрушительное, но и неуправляемое, если маг слаб.
- Именно так. Источники магии – это не только то, что мы зовём источником. Как маг жизни ты чувствуешь любую жизнь, и она сразу же становится твоей силой. Как маг смерти… ей просто нужно больше смертей, даже если её магический стержень не может их выдержать.
- Тогда она просто возьмёт сосуд и того, кто умеет его держать закрытым. Просто закрытым до определённого момента, - Эйольв потёр лоб. – Я говорил, что эту суку надо убить… и не раз.
- Знаешь… странно прозвучит, но если это она всех убила, то её на самом деле лучше убить. Алтарь – это не забава юного мага. Это могучая разрушительная сила. И… Эйольв, если это алтарь смерти, лучше никому об этом не знать.
Он согласно кивнул своей супруге, поднимаясь с постели, чтобы помочь ей избавиться от каменной крошки на её ночном платье.
Амеллэ и Эйольв оба были магами и прекрасно знали о множестве запретов, которые смешивались с их жизнью с самого рождения. Практически любой вид магов мог иметь алтарь, но не колдуны, играющие с искажениями магии, не маги теней и не маги смерти. Потому что их алтари не позволяли усопшим вернуться к великой мировой магии и переродиться в новой фабуле.
Сиренити преступила недозволительную черту. А вину за это могли возложить на герцога, потому что он не доглядел за своим старшим магом.
31. Магия жизни
На рассвете Тимо умылся студёной водой, щекотливые струи которой побежали вниз по его густой жёсткой бороде. Пригладив волосы и затянув потуже грубый пояс, палач ещё раз повторил про себя слова своего господина.
«В первый день ты передашь свои знания. Во второй день ты приготовишь свои разум для решения, орудие для казни и сердце для милосердия. В третий день ты получишь моё благословение и исполнишь свой долг. И всё в таинстве, сын моих земель».