Тимо знал, что эта женщина не была изначально чем-то живым. И сейчас эта правда словно открылась всем, показав свою великолепную сторону.
- Сиренити, - прогремел голос герцога, в миг нарушивший завораживающую картину. – Ты не стала встречать нас внизу. Заперла главные ворота. Так подобает вести себя рабыне?
- Я ещё не планирую умирать, - ответила она, не собираясь подниматься со своего места и приветствовать господина этих земель.
- Вряд ли меня интересуют твои планы, - заметил Эйольв, склонившись чуть вбок, чтобы подчеркнуть этим жестом свой интерес к ребёнку на коленях женщины. – И давно он мёртв?
Тимо словно кольнуло что-то изнутри. Войдя сюда, он даже не обратил внимания на мальчика. Будто того и не было здесь вовсе.
«Магия? Она дурачит меня», - понял он, прислоняя ладонь к сумке чуть сильнее.
- О чём вы, ваша светлость? – женщина вскинула тонкие золотистые брови. – Он просто стесняется, поэтому не может вымолвить и слова. Его отец редко навещает его.
- Ты хотела сказать, никогда? – не без сарказма спросил Эйольв. – Может, потому что ты и лица его не помнишь? Сразу убила, как поняла, что он стал мешать.
Тимо хотел одёрнуть герцога, напомнив тому о правилах дня казни, но был остановлен его жестом.
- Убила…
Сиренити не успела договорить.
- Сегодня мы принесли твой смертный приговор. И у меня нет желания рассказывать тебе, в чём ты обвиняешься. Ты явно сделала куда больше, чем написано на той жалкой бумажке, - голос Эйольва стал серьёзнее и ниже. – Но радуйся, тебе не припишут детоубийство, поскольку Нуран давно уже мёртв. Отпусти его и встань на колени.
Тимо не верил, что эта женщина так быстро послушается. И он не прогадал.
- Я не собираюсь умирать, - гордо заявила она, сжимая ребёнка сильнее. – И ты убить меня не сможешь.
Эйольв заложил руки за спину, с презрением смотря на женщину.
- Господин Вебер, вы сможете снести ей голову прямо вот так, как она сидит?
Сиренити с ненавистью посмотрела на герцога, игнорируя ещё одного мужчину в этой комнате, потому что он не казался ей помехой или серьёзным противником.
- Ваша светлость, я не могу сделать это, не задев ребёнка, - ответил Тимо смиренно.
- Он мёртв, - отрезал Эйольв.
- Я не могу установить это, поскольку по внешним признакам мальчик выглядит живым, - заупрямился Тимо. Когда дело касалось предписаний и законов из судебника, он никогда не действовал поспешно, предпочитая во всём разобраться до конца.
- Ты слышал, Эйольв? – ехидно улыбнулась Сиренити. – Мой сын жив. В нём течёт твоя энергия.
Она явно не верила, что умрёт в ближайшие несколько минут.
- Внешние признаки, - задумчиво произнёс Эйольв. – Конечно, не все же видят то, что вижу я. А так?
В одно мгновенье Нуран Суан обмяк, а его белоснежная кожа стала сначала серой, а затем гнило-жёлтой. В нос ударил запах трупа.
Сиренити вздрогнула от ужаса и разомкнула руки, выпуская труп ребёнка из своих объятий. Даже она не видела того, что случилось с Нуран Суаном в течение последних дней после её очередного наказания.
- Палач! – она резко вскочила со своего места и затрясла руками. – Вы видели! Вы видели! Герцог убил моего сына! Он убил моего сына! Герцог маг жизни! Он может убить кого угодно одним желанием! Он убил моего сына! Он высосал остатки его жизни! Просто убил и всё!
Тимо с ужасом смотрел на труп ребёнка, который выглядел так же, как и трупы, которых совсем скоро коснутся более серьёзные внешние признаки разложения. Мужчина откровенно не понимал, как такое возможно? Его удивление настолько сильно захлестнуло его мысли, что он будто оглох и не слышал криков Сиренити.
Тимо так же не успел понять, что женщина начала колдовать, сбив его с ног. Его меч громко ударился о каменный пол, и эхо тут же разнесло резкий звук по всех уголком башни.
Это словно стало сигналом, потому что в ответ на эхо начал возвращаться странный гул, похожий на протяжное «у», которое произносили десятки, сотни голосов. Будто из пещеры где-то внизу. Или из самого мира между мирами, где томились мёртвые, не ставшие частью мировой магии.