- Ваша светлость…
- Попросишь меня говорить о ней вежливо? Не думаю, что удовлетворю твою просьбу. Если бы не обереги, моя супруга, моё дитя… она бы убила их.
Эйольв поднял голову и проследил взглядом за тем, как через множество камней в стенах и потолке протекают лоскуты магии жизни, бьющейся из магического источника. Этот механизм остановили, чтобы существа, живущие здесь, не стали каменной пылью.
Важная часть этого механизма была демонтирована. И никто не знал, что проект нового портала нёс её в себе. Даже Амеллэ не сразу разглядела в задумке своего мужа оружие, которое он приготовил против Сиренити, чтобы очистить всё от её скверны. Она не подозревала, что создала ситуацию, в которой сама Сиренити принимала активное участие в строительстве механизма, предназначенного для её убийства. Настолько активное, что именно эту важную часть построили самой первой ещё до возвращения герцога в Станиоль.
Эйольву, вошедшему сегодня в магические башни, оставалось только направить магию жизни по верному пути.
- Хорошо, что моя супруга побывала здесь ранее, - проговорил он, противореча тому, что говорил буквально недавно.
- Ваша светлость, вы могли казнить эту… это существо и без моей помощи, - глухо заметил Тимо, начиная следовать за своим господином. – Мой меч не имел силы против этого существа.
- Тогда бы это стало актом самодурства в глазах тех, кто до сих пор верит, что эта женщина спасла всех о той хвори и дарила свою милость. А так на казни присутствовал палач, который принёс обвинительный лист и стал глазами и ушами закона. И именно палач снёс её проклятую голову. Пойми, что когда кто-то становится воплощением добродетели, его сложнее убить простым способом.
«Потому что память о добродетели долго живёт в сердцах людей, склонных бояться и верить в несправедливость, если она носит личину милости», - подумал Тимо.
- Я маг жизни, - сухо проговорил герцог. – Я могу убить любого в плохой день. А такое, как она, просто пыль, которую достаточно смахнуть. Но даже у меня есть свои правила. Иначе мировая магия не погладит меня по головке.
Мужчины покинули второй этаж и прошли мимо магического источника. Эйольв позволил себе довольную улыбку, когда увидел, как родная ему магия неспешно текла от одного магического камня к другому, окутывая собой магические башни, возвращая им жизнь и былую красоту. Далеко наверху, у самых шпилей проснулись древние камни. Они жадно пили сладкую тёплую плотную магию, а когда насытились ею вдоволь, то позволили ей излиться через них и устремиться к другим камням, спящих на крышах замка, башне городской ратуши, высоких стелах у военных домов, лазаретов, главных ворот и постах на стене, окружающей Станиоль. Лёгкая окрылённая магия жизни понеслась по сложному механизму, покрывающему, как сеть паука, почти половину герцогства Скегги Роалд.
Тимо остановился чуть поодаль от своего господина, не ведая его мыслей.
Эйольв смотрел на магический источник, на прекрасную магию жизни и думал о чём-то своём.
Возможно, он проклинал своего далёкого предка за его ужасную ошибку, отнявшую у стольких людей тепло магии жизни, её оберег, её заботу и поддержку. Может, герцог осыпал проклятьями род Саладин, создавших этих мерзких чудовищ, что расползлись по всему свету, сея несчастья. Вероятно, мужчина желал вечных страданий в горниле отчаянья той, которая принесла столько бед его подданным, его близким и родным.
Или же Эйольв думал о своей любимой жене, которая помогла ему запустить сложный древний механизм и вернуть магию жизни в земли Скегги Роалд.
Никто не знал, какие мысли плыли сквозь сознание герцога, пока он смотрел на магию, текущую своим путём, так же легко и стремительно, как магия в его теле.
- Ладно, признаю. Это было сложно. Удар меча лишь короткий миг после долгих приготовлений, - сознался герцог. – Её тело уже было слабым и начинало разрушаться. Вы подарили облегчение узнику, барон.
***
- Тьяго, Ясамин, займитесь трупом и тем проклятым песком наверху, - герцог отдал короткие приказы своим помощникам, когда они с Тимо вышли из магических башен.