Тимо посмотрел на двух крепких мужчин, поклонившихся герцогу, понимая, почему они всё это время не входили, смиренно и волнительно ожидая развязки. Если бы кто узнал, что они присутствовали на казни, пошли бы слухи, что Сиренити просто забили слуги герцога.
- Ах, да, господин Вебер, не забывайте, что только вы обнажали своё оружие в этот день, - слегка обернувшись, проговорил Эйольв. – Я просто стоял и кивал головой.
- Эта казнь соответствовала закону, - кивнул Тимо, взбираясь на лошадь. – Только одну ошибку я допустил.
- Хм?
- Вместо предназначенных девяти ударов был только один.
- Действительно, такое упущение, - согласился Эйольв, трогаясь с места.
Тимо расправил плечи, чувствуя, что тело его лёгкое, гибкое и бодрое. С его глаз спала пелена. Вид гор словно предстал в каком-то новом, совершенно ином величии. Гордые склоны сверкали алмазными снегами, острые вершины стремились в самые небеса, а земля отзывалась глухой приятной мелодией под копытами лошадей.
- Вот мой Станиоль и стал краше, - улыбнулся герцог, вздыхая полной грудью морозный горный воздух. – Чистый и невинный, как белые снега. Осталось заняться другими городами, господин Вебер. Герцогиня же передала вам списки подозрительных семейств?
Тимо поравнялся с герцогом.
- Я всё отправил в Калиджу. Подельники усопшей уже подвергаются проверке и понесут своё наказание.
- Тюрьмы Калиджи глубоки. И долго пустовать не будут, - довольно проговорил герцог. – Ещё немного, и здесь даже можно будет жить, - рассмеялся он.
Впервые Тимо захотел поговорить о лесных белках.
***
Амеллэ сидела на одной из скамеек рядом с магическим источником. Она сонно водила взглядом по ожившим зелёным деревьям, птицам и мелким животным, бегающих меж ветвей.
Мирко и Лайко весело рычали, играясь неподалёку от герцогини. Амеллэ уже не обращала на них внимания, предоставив Шармес эту прекрасную возможность.
«Лесные хамки», - весело подумала Амеллэ, заметив белок среди деревьев.
Они куда-то несли свои скромные запасы, чтобы спрятать их от остальных желающих полакомиться их добычей.
Амеллэ укуталась в тёплую шаль, хотя рядом с источником никто не испытывал холода. Это движение было больше рефлекторным, а не необходимым. Почему-то в мысли герцогини вновь проникли воспоминания. К счастью, на этот раз сознание её унеслось не к ныне живущей маркизе Мектилд, а к давно усопшей хозяйки теперь уже далёкого графства.
Из-за того, что Амеллэ редко виделась с матерью, она плохо помнила её лицо. Сознание хранило нечёткие образы измождённой болезнью женщины, которая постоянно металась в бреду и говорила странные непонятные вещи. Пугающие вещи.
Если бы маркиз Мектилд прислушался к словам умирающей жены, он бы понял, что та изрекает одно пророчество за другим. Амеллэ осознала это слишком поздно.
В тот далёкий день, когда луна налилась пурпуром и пошли дождь, её больная мать словно очнулась от своего бреда и позвала незнакомую ей дочь к себе.
- Грядут перемены, - сказала она очень-очень тихо. – Мать, лелеющая своего ребёнка, примет в объятья и других своих детей. Лишь дай ей время, и она придёт. Ты узнаешь её в лице женщины, которая назовётся магом крови. Позволь ей принять тебя в свои объятья. Кровь. Только кровь.
Женщина затихла, остекленевшими глазами смотря на дочь.
- Матушка? – спохватилась Амеллэ, судорожно пытаясь отыскать взглядом кого-нибудь, кто бы мог помочь.
- У матери есть сын, - внезапно сорвалось с губ маркизы. – Он сбился с пути. Он заблудился и потерял свою дорогу. Помоги ему. Помоги ему достичь объятий матери. Иначе он погибнет. Иначе вспыхнет война. Я вижу реки крови. Я вижу темнеющие алые небеса, - её дыхание становилось чаще. – Война всех магов. Война всех стран. Сварта и Сафертания снова должны стать мужем и женой. Они вместе должны вернуться в лоно своей матери. Ты… в твоих руках это изменить. Когда я умру, когда мой муж женится вновь, ты встретишь это покинутое дитя. Апостолы сошли на дальнем берегу. Горит разлом. Она сошла дважды в одну и ту же жизнь. Она не поняла. Жнецы идут. Хранитель пошлёт пророка от людей. Либо он, либо мир, либо та земля станет новым началом. Всё в руках дитя богов.
«Когда отец сказал мне, что я стану императрицей Сварты, я едва ли вспомнила слова матери, - подумала Амеллэ, переводя взгляд на свои руки. Те были пусты. – Я и Эйольв… мы долго шли против всего на свете. Нам трудно дался наш брак. Почему сейчас мне на ум приходят её слова? Сама мировая магия противилась нашему обручению? Должна ли была я заставить Барассу жениться на мне? Какой бред… Мать, маг крови… нет никаких магов крови, они все давно зовутся магами живых существ. Мать и её дети. Сын, отбившийся от семьи… нет, матушка. Я не понимаю. Ни почему я сейчас думаю об этом, ни почему ты сказала мне эти слова. Одно я знаю точно, все твои пророчества, достигшие моих ушей, уже сбылись. Окончилась война. Я живу в мире гор и снегов. А рядом со мной беловолосый маг, который подарил мне дитя. Может, ты ошиблась? И нет никаких сестёр и сыновей? В мировой магии нет богов. У них нет детей».