- Я могу сделать королём любого. У меня достаточно денег для этого, - хитрый взгляд Эйольв не предвещал ничего хорошего.
И другие собравшиеся знали об этом, в ужасе смотря на двух мужчин.
Ведь герцог Скегги Роалд на самом деле мог усадить на трон даже бродягу, а потом заставить всех прислуживать человеку без рода и племени, принося клятвы верности.
Не без того тяжёлая атмосфера стала ещё мрачнее. Миртар пожалел, что завёл этот разговор.
- Ваша светлость, - позвал кто-то Эйольва, явно решив, что диалог между герцогом и юным маркизов затрагивает и его. – Прошу прощения…
Но тут двери отворились, и глашатай объявил, что король готов всех принять.
***
В глубокой задумчивости Эйольв после встречи со своим королём поехал на биржу, где собирался сделать несколько заказов. Строительство в Станиоле проходило быстро и успешно, но на очереди стояли и другие города, где только-только начали перестраивать военные дома с целью поселить там и сирот. После хвори от Сиренити не стало многих взрослых. Сначала большая часть ушла за своим герцогом на войну, а затем магическая чума от ненасытной колдуньи унесла в магический поток десятки сотен жизней. За детьми просто стало некому приглядывать. Поэтому Амеллэ и предложила поселить их с военными, взрослыми, которые снова вернулись в герцогство и могли бы передать хоть какую-то часть своего опыта и знаний новому поколению. Однако ей очень не нравилось, что и девочки становились жительницами военных домов. Поэтому Амеллэ решительно ухватилась за новую идею, расселить девочек по лазаретам, травницам и храмам, где обучали милосердию, грамоте и уходу за ближними. Осталось только понять, как поселить такое количество детей в неуютные низкие тёмные домики? Но на деле многие понимали, что дети готовы спать хоть на полке в шкафу или ступеньках лестницы, только бы не на улице.
Эйольв собирался сделать новые заказы и дать несколько объявлений о найме на работу. Детей нельзя было просто доверить неотёсанным мужикам, спавшим на земле много лет и ругающихся так, будто это стало нормальным языком. Дети нуждались в образовании, в учителях и надсмотрщиках. А девочки, смотрящие с детства на разорванную плоть, сломанные кости и страдания других, вызывали сожаление и даже протесты среди женщин. Герцогство нуждалось в новых людях.
Войдя в здание биржи, Эйольв сначала направился в гардеробную комнату, где сдал свои плащ и оружие. Ясамин и Тьяго, словно тени, сделали то же, тихо последовав за господином. Весна в Скегги Роалд была холодной, а вот в Хельгале вовсю цвели цветы, и пели птицы. Прекрасная весна клонилась к середине апреля. Вокруг шептались о новостях из Сварты. Император Санта Барасса не торопился с обещанной реформой, но зато устроил шикарный праздник ко дню рождения своей дочери.
Многие осуждали его поступок, переливая с пустого в порожнее разговоры о том, что Амина Бланка Санта Барасса не может стать преемницей отца, ведь её мать слишком низкого происхождения. А если коронация и состоится, то отношения между странами окончательно испортятся, ведь благородная кровь сафертанских королей не может снизойти до союзов с полукровками.
- Не видать нам политического брака, - с досадой вздыхал кто-то.
- Кровь не вода, - повторяли то там, то здесь, вспоминая о наследовании магии и связи королевского рода с её источниками.
Эйольв в такие разговоры не вмешивался. Многие понимали, что герцог вскоре взойдёт на трон, но никто не знал, как он относится к кандидатуре дочери Санта Барассы на место императрицы страны-конкурента.
- Это было сущим оскорблением для нас, когда Барасса отверг старшую дочь покойного маркиза Мектилда, - твёрдо проговорил кто-то, привлекая внимание Ясамина.
Тот тут же с тревогой посмотрел на Тьяго, который не менее тревожно глядел в лицо своему товарищу.
- Если бы свадьба состоялась, на троне Сварты сидела бы женщина из нашей страны, понимающая все тонкости нашего политического устройства, - вторил ему ещё один мужчина. – Хоть мы и слышим о развитии искусства слова и кисти, но Бахийская война показала всему миру, что Сварта всё ещё наполнена животными, а не людьми. Им нужен хозяин с человеческим лицом.
Кто-то прищёлкнул языком: