«Значит, каменное спокойствие дано ему от матери», - подумала Эделлэ, наслаждаясь тёплым солнечным днём.
Лето началось с мягкой приятной погоды.
- Его величество любил сладости, когда был ребёнком? – поинтересовалась императрица.
- Если так подумать, не особо. Одно время его величеству очень нравился хлеб с запечённым луком. Я часто подавала его величеству на завтрак несколько ломтиков хлеба со свежими яичными желтками.
Эделлэ резко перестала пить чай, чувствуя, как прекрасное упоминание об яичных желтках вызывает у неё приступ дурноты. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.
Равенна ничего не заметила, потому что наблюдала за юными фрейлинами императрицы, продолжая рассказывать:
- Его величество растили и воспитывали в строгости. Послушание его величества вызывало зачастую восхищение. Покойный император нанял двенадцать мальчиков для битья, на моей памяти их пороли за проступки его величества лишь пару раз.
- Кажется, драгоценная принцесса Сварты росла в более мягких условиях, - не подумав, произнесла Эделлэ.
- Да-да, её высочество принцессу всегда баловали и хвалили. Однако у её высочества с рождения нежный, кроткий характер. Принцесса с детства отличалась осторожностью и покладистостью. Прилежно училась и тянулась к знаниям, - похвала из уст Равенны лилась, как из рога изобилия. – Танцы всегда увлекали её.
- Вероятно, это всё прекрасное наследие императорской крови. У его величества были чудесные родители, - Эделлэ знала, что откровенно врёт. Она плохо могла себе представить покойного императора отцом, который любил своего сына.
Ей казалось, что детство Эйнара было суровым. Принцев и принцессы Сварты всегда держали в строгости, не позволяя им жить в роскоши и довольстве. Такое воспитание давало хоть какие-то гарантии, что монарх сможет понимать свой народ лучше, если сам получит опыт суровой жизни. А если учесть воинственный вспыльчивый нрав бывшего императора, то Эйнару, скорее всего, не досталось особой отеческой любви. Тот вряд ли мог похвалить за выдающиеся магические способности, ведь умел признавать лишь военные подвиги.
«Смогу ли я сочетать необходимую строгость и такие важные вещи, как любовь и забота? – задумалась Эделлэ, не слушая, что говорила Равенна. – Родители воспитывали нас строго, но мы знали, что такое ласка и доброта. Элерна плохо с этим справлялась. Но она пыталась. Она всегда пыталась. Даже когда её терпению приходил конец, Элерна старалась до последнего».
Неожиданно Эделлэ услышала тонкий короткий скрежет и быстро посмотрела на свой браслет. Яркий лазурит, идеально подходящий к её пышному платью, треснул пополам.
- Пожалуй, мне стоит подняться наверх и позаботиться о его величестве, - императрица мягко прервала Равенну, поднимаясь с места. – Что-то он задерживается.
- Я позову леди Афию.
- Да, прошу вас, леди Равенна.
Гости, поглощённые игрой, не заметили, как императрица и часть её слуг удалились от места веселья, обойдя сад.
***
Оставив Афию за дверью, Эделлэ быстро юркнула в свою маленькую сокровищницу. Она сняла браслет и недовольно осмотрела его. Все камни были чем-то исцарапаны, а самый большой просто треснул пополам.
«Это уже совсем дурной знак. Амулет полностью разрушен», - с досадой подумала она, откладывая браслет с мёртвыми камнями в ящик, где уже лежала горсть оберегов, утративших силу.
Эделлэ взяла яркий жёлтый камень, отшлифованный до формы небольшого яйца. Женщина закрыла глаза и глубоко вздохнула, призывая магию. Каждый камень в её маленькой сокровищнице тут же отозвался, позволяя ей высвободить их энергию.
Эделлэ открыла глаза и посмотрел на камень, который имел свойство магического зрения, проникающего повсюду.
- Мировая магия… как это прицепилось ко мне?
Императрица увидела, как камень заполняется странными фиолетовыми обрывками, похожими на гарь от горящей бумаги. Затем она перевела взгляд на свои руки, видя, как что-то подобное уродливыми пятнами покрывает её запястья и ладони с пальцами. Эделлэ невольно скривилась, видя, как по её лазурному платью ползут тонкие фиолетовые прожилки.
- Во свете мировой магии, в древнем зрении, - прошептала она, усиливая поток магии в камне. – Узри. И уничтожь.