- Штайнхейм, - вымолвил он холодно. – Ты прячешь их там?
Эделлэ стоило огромных усилий не закричать.
- Маги камней рождаются по сей день. Просто они живут в Штайнхейме, ненавидя свою магию. Там им помогают обуздать магию, чтобы та никому не навредила. Чаще всего они уходят в королевство. Я признаю, что закрывала на это глаза. Но… Даже если истребить всех магов камней, всё равно родятся новые, ведь магические источники всё ещё здесь… с магами камней придётся что-то делать. Убивать младенцев с этим даром, - она больно сглотнула, - ведь это так неверно. Столько крови.
Он ничего не ответил. Всё, что говорила его жена, звучало разумно. Только противозаконно. Эйнар не желал слышать эту правду, потому что теперь ответственность за неё легла и на него тоже. И если Эделлэ приняла своё решение, то он не мог сделать это так быстро. Как император, как рука правосудия, он был обязан уничтожить магию камней. Как велел отец, как желал орден Магической Длани. Ведь им нужен был злодей и спаситель. Покойный император побеждал неугодных. И всё.
Эделлэ утёрла слёзы, решительно посмотрев на мужа:
- Никто из нас не выбирал эту магию.
- Твоя сестра, - его холодный голос будто отрезал один кусочек плоти за другим от тела императрицы.
Горло и грудь Эделлэ что-то сдавило. Воздух вокруг неё сгущался. Эйнар едва контролировал себя.
- Моя сестра…
- Ты сказала, что у тебя есть сестра, - надавил он. – Где она?
- В Сафертании, - созналась Эделлэ.
«Я больше не могу, - пронеслось в её голове. – Молю, прости. Я больше так не могу. Ты в безопасности. А я нет».
- Кто она? – спросил Эйнар, будто знал ответ.
- Хозяйка Штайнхейма. Наследница Мектилдов.
- Кто она? – повторил он.
Эделлэ опустила глаза.
«Прости».
- Великая королева Сафертании Амеллэ Анабель Скегги Роалд.
Эйнар почувствовал, будто его жизнь только что оборвалась.
АКТ 3
Вступление 6: Амеллэ Анабель Мектилд
Первый день во дворце наполнился звуками величественной музыки и принёс Амеллэ много волнений. Коронация Эйольва длилась несколько долгих часов, в течение которых он давал клятву хранить свой народ. Ему приносили клятвы верности знатные гости. Люди, собравшиеся на улицах, чтобы увидеть своего нового короля, выкрикивали его имя.
Амеллэ находилась подле Эйольва всё время, но мысленно полностью отсутствовала. Она в нужный момент преклонила колени, когда её муж водружал на её голову тяжёлую брильянтовую корону. Она неподвижно сидела, когда мужчины и женщины склоняли свои головы перед престолом. В открытой карете она ехала с застывшей улыбкой на непроницаемом окаменевшем лице, когда её рука приветливо махала.
Она совсем не желала становиться королевой.
Амеллэ мало знала о жизни августовских персон, но ей хватало слухов и сплетен в доме маркизы Мектилд, которая не упускала возможности перемыть все кости то покойному королю, то покойной королеве. Казалось, маркиза искренне ненавидит правителей, а её гости активно разделяют её точку зрения. Такое мнение могло сложиться не только о ней. Многие любили высказаться в приватных кулуарах на тему, как дурно правил их прежний монарх, как дурно будет править новый, как дурна любая власть над Сафертанией.
Амеллэ не желала, чтобы Эйольв становился центром разговоров лжецов, приносивших клятвы утром и обливающих грязью вечером того же дня. Герцог Скегги Роалд без того будоражил умы многих. Каждый его приезд в столицу заканчивался бумом сплетен. Пока Амеллэ была далека от них, не ведая о большей части обсуждаемого, её не беспокоили злые разговоры вокруг фигуры Эйольва. Сейчас ей словно открывался реальный мир, о котором она только догадывалась.
Глядя на своего сильного прекрасного супруга, Амеллэ удавалось утихомирить часть волнения, охватившего её сердце. Но стоило коснуться бренного чрева, как разум начинал новый круг досадных мыслей.
Их дитя.
«Если бы наш ребёнок вышел в мир в Станиоле, ни одна лесная белка не посмела бы кинуть в него орех. Здесь же наш сын сначала станет возможностью для других приблизиться ко мне или Эйольву через собственных детей. Нам придётся набрать свиту принца. Придётся следить, какой притворный друг пытается увести его по пути, желанному не нам, а его родителю. Мы не можем запереть его в Станиоле. Не можем держать подле себя всё время. Король всегда в центре внимания. Его супруга в центре внимания. Наш маленький принц… сколько людей захотят подсмотреть, как он спит, ест, читает, играет в саду? Сколько глаз примутся пристально следить за его взрослением и становлением? Сколько поступков останется в памяти людей, чтобы вспомнить о них, когда придёт его очередь занимать этот проклятый трон? Я никогда этого не желала. Никогда».