Однако её планам не удалось свершиться. Маркиз Мектилд женился после смерти первой жены. И Амеллэ потеряла часть своей свободы по воле мачехи.
Чудом ей удалось узнать, где её младшая сестра. Виконт Альмод присматривался к землям дома Тормонд, но никак не мог получить их из-за действующего закона собственности. Сбежавшие Тормонды считались живым, суд над ними так и не свершился. Земли всё ещё принадлежали им, а также земли Мектилдов, согласно правилам наследования.
Виконт рассказывал о странной женщине и её дочери, оставшихся в доме герцога Тормонда. Сын виконта называл имя девочки.
Эделлэ.
- Слишком благородное для дочери прислуги, - рассуждал виконт, попивая вино в обществе Йоллы Мектилд. – Наверное, рождена от семени герцога.
Амеллэ повезло вновь, юный Седрик быстро подружился с ней.
Она тайно обменяла свои скромные богатства на его деньги и отправила их Эделлэ. Седрику понравилось новое приключение. Он с радостью повторил его. Однако виконту надоела его игра, надежды получить богатые земли исчезли вместе с торговыми сделками с Мектилдами.
К этому времени белокурый прекрасный ребёнок с чудесными, как голубой лёд, глазами, превратился в несносного хама, по уши влюблённого в жертву своей любви.
Амеллэ порой ненавидела его. А он дерзил, отпускал колкие шутки и кричал, что она только его.
Мало кто знал, что слова юного Эйольва Фридлейва Ингвара Скегги Роалд не просто пустые звуки. Его отец седел всякий раз, как посланные слуги перехватывали письма Эйольва императору Сварты. Герцог в ярости ломал мебель, слушая, что его отрок вновь пересёк границу и затерялся где-то в приграничных землях империи. Альхейв Фридлейв Демиар Скегги Роалд молил мировую магию в слезах, чтобы та угомонила буйного наследника, стерев ужасную безнравственную любовь из его сердца.
Однако великая магия не слышала молитв герцога. Она вела Эйольва и Амеллэ своим путём.
Вступление 7: Эделлэ Марибель Мектилд
Когда силуэт Амеллэ пропал из виду, глаза Эделлэ наполнились слезами. Её горящая от удара сестры щека ныла от боли, но Эделлэ впервые наслаждалась болезненными ощущениями, не зная об этом. Её привезли в дом Тормондов через два дня после отбытия из родного особняка и оставили одну, не желая сталкивать с другими детьми, пока её состояние не улучшится. Девочка долго лежала тихо на кровати, прижимая ладонь к щеке. Иногда Эделлэ плакала.
Первое время в новом доме она делала это постоянно, особенно, когда оставалась одна. Знакомство с детьми Элерны осталось смутным воспоминанием в её памяти. Благодаря заботе и опеке тётушки, никто особо не докучал Эделлэ. Её наряжали и старались баловать. Она не подозревала, что пока её окружали теплом, в обществе распространялся гадкий слух, будто Элерна Тормонд родила ребёнка от другого мужчины, а её благородный муж принял измену жены, а также то существо, что она «принесла ему в подоле».
Дядюшка ни разу не сказал ничего по этому поводу Эделлэ. Она узнала о слухах от своих новых братьев и сестёр, которых раньше звала кузенами. Это была первая ссора между ними, которую Элерна тут же погасила, не дав ей стать пожаром.
- Она ваша сестра. Моя сестра хранила мой позор. Настала моя очередь смотреть правде в глаза, - заявила Элерна, обманывая собственных детей. – Она ваша сестра. Запомните это. Кровь Тормондов течёт в каждом из вас. И в ней тоже.
Эделлэ не понимала, какой ценой давалась ложь её новой матери. Какие чувства терзали её сердце, когда она лгала детям, в глазах которых должна была оставаться чистой и непорочной. Эделлэ никогда не знала мыслей Элерны. Ей потребовались годы, чтобы оценить эту жертву. Оценить и понять, что ради родной сестры можно зайти очень далеко.
Пока Эделлэ проживала в доме Тормонд, её никому не показывали. До шести лет детей в Сварте не выводили в свет и старались не упоминать об их существовании, чтобы не навлечь беду и злые слухи. При гостях, посещавших герцогство, дети Элерны скромно молчали, когда кто-то пытался завести речь о незаконно рождённой дочери герцогини. Ведь она тщательно следила за ними, видя их стыд. Всё её дети страдали от тени позора, лёгшей на них.
Их кровь обзывали дурной. Люди винили в этом то Элерну, то Эделлэ. Герцог Тормонд по-прежнему хранил молчание, не отказывая просьбам супруги приобрести что-нибудь новое для Эделлэ или как-то побаловать её.