Слуга с бочками застыл в недоумении. Все эти дни, за которые великие дары собирали в зале, слуги тщательно продумывали тексты, чтобы представить своей королеве всё в лучшем свете. Некоторые даже получили деньги от отправителей, обещая, сделать всё, чтобы именно их дар привлёк внимание Амеллэ. А кое-кто не побрезгал пообещать передать тайные послания госпоже.
Сейчас это всё в один миг рухнуло. Хельгаллам стало понятно, почему скеллы даже не пытались разузнать о предметах чуть больше и вытянуть из дарителей деньги.
Они знали нравы своей хозяйки.
Амеллэ выжидающе смотрела на слугу, который никак не мог перестроиться под новые требования. Шармес напряглась, желая перенять инициативу на себя. Но рука Амеллэ её остановила:
- Барон Первин, Парвена, двенадцать бочек сезонных деликатесов. Письмо?
Казалось, что по залу пронеслись вздохи облегчения. Ведь взятые деньги необходимо отрабатывать, оказывая услугу.
- Да, ваше величество! – мужчина ещё раз поклонился и протянул конверт.
- Шармес?
- Да, моя госпожа!
- Собери все письма позже и сожги их, - холодно приказала Амеллэ. – Надеюсь, барон Первин получит обратно свои деньги. А если ему захочется сказать что-то мне или его величеству, для этого существует процедура подачи заявки на официальную аудиенцию. Я права, Шармес?
- Да, моя госпожа!
- Это была новая ситуация для вас всех. Но в следующие раз все будут наказаны, - легко проговорила Амеллэ.
Тишина, как после удара хлыстом, захлестнула зал.
«Никаких тайных посланий. Никакой иллюзии, что королева кому-то выказывает своё расположение… Никаких слухов о тайном дворе королевы, - проговорила про себя Амеллэ. – Союз короля и королевы нерушим. Даже если кажется, будто мы одиноко стоим вдали от остальных. Далеко, но выше всех. Никаких поводов для сплетен. Никаких поводов. Никаких поводов».
Она подошла к следующему слуге. Тот быстро откинул тяжёлую бархатную ткань с толстыми золочёными кистями по углам.
- Барон Мебург, северный Мебург, статуя великого апостола Мари Эл, - быстро отчеканил слуга.
- Апостол, - Амеллэ скривилась. – Проверить земли барона Мебурга на наличие памятников и распространения учений ордена Магической Длани. Шармес?
Писарь быстро записывал слова своей королевы.
- Да, моя госпожа!
- Как думаешь, что нам следует сделать со столь неприятным даром? – Амеллэ сложила руки на груди.
- Разрушить, - коротко ответила девушка.
- Разрушить, - повторила Амеллэ. – До мраморной крошки. Говорят, из неё можно сделать что-то новое? – она пошла дальше.
- Шармес слышала, что при сочетании с определёнными клейкими материалами можно получить плотное вещество, которое принимает любую форму, а затем застывает и становится очень твёрдым.
- Тогда сделайте пару горшков и отправьте в Калиджу. Во время пыток заключённым надо во что-то сплёвывать кровь, - Амеллэ постаралась сказать это простым будничным тоном. Но внутри неё закипала злость.
«Апостол Мари Эл… теперь это будут горшки, в которые мои люди станут плевать… Проклятый орден… Как он вообще посмел прислать в дар такой мусор!»
- Баронесса Ауриэль Раэль, Раэль, набор музыкальных флейт, - новому слуге даже не пришлось давать знаки, чтобы он начал говорить, когда королева остановилась перед ним. Юноша оказался достаточно внимательным, чтобы услышать, как Шармес слегка топнула.
- Баронесса… Шармес, кем является баронесса Ауриэль?
- Дочь барона Детруа Раэль. После смерти супруга, великого воина армии Сафертании, управляет его землями на правах представителя несовершеннолетнего наследника, - быстро отчеканила Шармес.
- Письмо?
- Никак нет, ваше величество, - слуга снова поклонился.
- Послать письмо с благодарностью и включить в список приглашённых вместе с детьми рода Раэль, - распорядилась Амеллэ, переходя к другому подарку.
По залу пронёсся тихий шёпот. Только несколько людей знали, что Амеллэ планировала провести пышный бал, чтобы выказать благодарность за присланные ей дары. Это не являлось обычной практикой. Но новая правящая семья – новые правила. С этим доводом Эйольв очень быстро согласился, попросив супругу пригласить лишь тех, кто этого достоин.